Войти * Регистрация
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
} НОВОРОССИЯ

» » Народный мэр Славянска: «Мы не думали, что дойдёт до войны, так как надеялись на помощь России»

Народный мэр Славянска: «Мы не думали, что дойдёт до войны, так как надеялись на помощь России»



29 октябрь 2014 17:12 | 0 | Автор: Soulfly |

Народный мэр Славянска: «Мы не думали, что дойдёт до войны, так как надеялись на помощь России»

В интервью ИА REGNUM бывший «народный мэр» Славянска Вячеслав Пономарёв рассказал о первых днях восстания в Донбассе, о самоорганизации людей, создании народного ополчения и начале войны в Новороссии.

ИА REGNUM: Когда вами было принято решение о неподчинении новым киевским властям?

После того, как 19 февраля власть Януковича была свергнута в результате государственного переворота, по инициативе неравнодушных к происходящим событиям жителей города 21 февраля в Парке отдыха им. Ленина в городе Славянске возле монумента Воину-освободителю собралось около 70 человек. Мы обсудили создавшееся положение в стране, понимая, что взявшие в руки власть вооруженные радикалы придут на нашу землю с профашистскими настроениями. Никого не устраивало, что нас хотят сделать нацистским государством, заставить забыть о наших дедах и прежних достижениях. Мы не хотели жить под фашистами и олигархами, которые, узурпировав власть, принимали важные решения для государства, не учитывая интересы народа, нарушая все нормы Конституции и международного права.

К тому времени Славянск становился депрессивным городом, промышленность умирала. Наш богатейший курорт, ранее имевший всесоюзное значение, попытались передать в частные руки, что частично получилось. Они хотели добывать сланцевый газ, уничтожая наши уникальные природные ресурсы и будущее нашего региона. У нас уже был опыт объединения — раньше мы уже проводили митинги против этого. Плюс к тому у меня уже был опыт борьбы с правоохранительными структурами и коррумпированным элементом. Для противодействия внутренним и внешним представителям фашисткой хунты мы решили организовать народную дружину, которая охраняла бы общественный порядок и безопасность города, поскольку практически вся наша милиция в это время находилась в Киеве, а Славянск оставался без защиты. Для того чтобы у нас не было никаких проявлений радикальных элементов, мы решили взять город под контроль. На этом первом сборе меня выбрали командиром, и мы сразу же образовали штабную структуру.

ИА REGNUM: Эти 70 человек были жителями Славянска?

Да, это были жители г.Славянска, в том числе работники милиции, которые пришли «по гражданке» — патриотично настроенные люди, Мы договорились встретиться на следующий день, поскольку поняли, что 70 человек для города — это маловато. На следующий день мы провели новую встречу, на которой нас собралось уже 1200 человек. Изначально мы разделили город на районы, в каждом районе был выбран свой старший, который переподчинил себе пятёрки, десятки и сотни. В итоге через два дня у нас уже была сформирована структура полка, и мы начали патрулировать город в темное время суток, обеспечивать охрану на митингах и различных мероприятиях, проводившихся в городе. В деятельности по противодействию хунте мы объединились со Славянским отделением КПУ, руководителем которого был А. П. Хмелевой. Договорились о взаимодействии при проведении протестных акций.

Одновременно мы занимались решением задач идеологического направления. Мы начали искать выходы на соседние города, такие как Донецк, Краматорск, Дружковка, Константиновка, Красный Лиман, Святогорск, чтобы координировать с ними свои действия. Когда я понял, что мы уже более-менее организованы, мы запустили патрули, чтобы наши ребята патрулировали город — по пять человек. Все данные, поступавшие от них, мы систематизировали и отрабатывали. Потом я поехал в Святогорскую лавру, где у меня состоялся продолжительный разговор с владыкой. Я объяснил ему, что мы абсолютно аполитичные люди, что мы хотим лишь мирного неба над головой, что мы будем отстаивать свои культурные, семейные ценности и свою землю, чтобы не пустить сюда эту сволочь, и, естественно, будем пытаться сменить власть олигархов, продающих вместе с землей будущее наших детей.

ИА REGNUM: Как к этому отнёсся владыка? Благословил?

Да, благословил.

ИА REGNUM: Какова была реальная позиция тогдашнего мэра Славянска Нели Штепы? Как она восприняла происходящее?

22 февраля, когда нас собралось 1200 человек, у Нели Игоревны состоялся разговор с руководством МВД города, в котором было дословно озвучено, что нас необходимо «взнуздать». Когда мне об этом рассказали, я ответил — хорошо, пусть попробуют. Мне ведь была известна коррупционная составляющая работы исполкома. Я знал о схеме, по которой в месяц до полутора-двух миллионов гривен уходило через Нелю Игоревну в карман Азарова, Пшонки и Близнюка. В тот же вечер я встретился с замглавы МВД Беляниным. Они заявляли, что наши люди в пьяном виде выломали дверь и ограбили какую-то девочку, хотя мы с самого первого дня объявили сухой закон. Это была провокация. Грабежа и взлома не было,с чем согласился Белянин. На следующий день я ему сказал: мы готовы с вами сотрудничать в деле поддержания правопорядка в городе. Распределили районы для патрулирования и взаимодействия. Мы также встретились с людьми из ГАИ, сказав, что будем давать своих людей для усиления блокпостов, и, таким образом, мы начали работать. С Нелей Игоревной до штурма славянского горотдела 12 апреля у меня никаких контактов не было. При этом криминогенная обстановка в городе почти полностью сошла на нет. Город мы взяли под контроль.

Одновременно мы вели работу по координации нашего народного движения с другими городами. Буквально к середине марта мы провели собрание нашего координационного совета и объединили пять городов — Красный Лиман, Славянск, Краматорск, Дружковку и Константиновку. После этого стало ясно, что мы достаточно организованы для того, чтобы взять в руки оружие и проштурмовать админздания, в противовес радикалам, захватившим власть в стране путем насильственного госпереворота. Мы решили — Москва далеко, Крым ближе, и поехали в Крым. Я получил выход на Екатерину Губареву, с которой мы общались по скайпу для дальнейшей координации силовых подразделений народного ополчения.До этого я выезжал в Донецк на все захваты административных зданий, которые проходили в марте. Я пытался встретиться с теми, кто руководил этими захватами. Но мне было достаточно просто войти в здание администрации и посмотреть на весь этот бардак, чтобы понять, что разговаривать там не с кем.

ИА REGNUM: Что хотели те, кто начал первые захваты зданий в Донецке?

У меня было хорошее информационное обеспечение по Донецку и другим городам. И кроме видимой картинки, я знал подноготную происходящего. На первых порах процессом руководили люди олигархов. При этом Ахметов и Тарута — это просто самые известные фамилии, там были и другие люди, которые управляли происходящим. В само движение НОД (Народное ополчение Донбасса — ИА REGNUM) были запущены агенты влияния, которые осели там и начали развал движения изнутри. К этому времени к нам в Славянск приезжали Пушилин и Пургин (первый председатель Верховного совета ДНР Денис Пушилин и первый вице-премьер ДНР Андрей Пургин — ИА REGNUM), и говорили, что нам надо объединяться и организовываться. Я отвечал им — ребята, ту стадию, на которой вы сейчас находитесь, мы прошли ещё три недели назад. У нас уже организована структура полка, мы патрулируем город, усиливаем блокпосты, и мы понимаем, что нам придётся брать в руки оружие. Нацисты в это время уже вовсю брали горотделы в различных городах Западной Украины и захватывали оружие, и мы понимали, что голыми руками нам с ними не справиться.

ИА REGNUM: Могли ли вы тогда предположить, что воевать придётся не только с нацистскими группировками, но и со всей регулярной армией Украины?

Мы не думали, что до этого дойдёт, потому что, честно говоря, надеялись на помощь России. У нас перед глазами был пример Крыма, где «вежливые люди» всё сделали без единого выстрела. И мы тоже рассчитывали на то, что мы возьмём в руки оружие и покажем, что можем стоять на защите своей земли и своих интересов. На тот момент не было предпосылок к полномасштабной войне. Мы надеялись на референдум и на мирный исход. У нас ведь получилось договориться с нашей милицией в Славянске, Константиновке и Дружковке, и мы думали, что получится договориться и в этот раз. Мы тогда не хотели отделяться от Украины, мы просто хотели жить своим укладом. Но когда начала литься кровь, вопрос стал уже по-другому.

ИА REGNUM: Когда и как в Славянске появился Игорь Стрелков со своими людьми?

В начале апреля в интернете появилось обращение якобы от имени НОД, которое сделали три человека в масках и с автоматами — похоже, игрушечными. Они призывали жителей Донецка выйти на улицу и вновь штурмовать администрацию, при этом упомянув, что с собой надо взять оружие. Мы это расценили как провокацию. Я отзвонился своим координаторам и сказал, что мы ни на какие штурмы администраций не пойдём. Мы решили, что надо брать не администрацию, а областное СБУ, а потом — городское и областное МВД. Мы определились, что для штурма СБУ нам понадобится порядка 200 человек. Я собрал объединённый отряд из наиболее боеспособных людей из Славянска, Дружковки и Константиновки, часть из которых являлась бывшими военными, умевшими обращаться с оружием и знавшими, на что идут. В 4 утра 6 апреля мы маленькими группами на частном транспорте заехали в город Донецк, там к нам присоединилось где-то около сотни дончан. В итоге мы зашли в здание СБУ первыми, там нас встретили 40-50 милиционеров со щитами и в касках. Нам удалось договориться с их старшим, чтобы они покинули здание. Они вышли из здания под аплодисменты собравшихся людей и крики «милиция с народом». Мы взяли сначала верхний склад оружия — там были одни пистолеты — а потом нижний, где лежали автоматы, боеприпасы и пара-тройка «мух». Этого оружия тоже было недостаточно, боеприпасов нам хватило бы примерно на 7-10 минут боя. К 9 часам туда съехалось милицейское начальство, мы с ними поговорили, а к 10 часам подъехали Игорь Безлер (командир ополчения Горловки — ИА REGNUM) и «Волк». Потом прибыли местные «верхи» СБУ, которые привезли своих ветеранов — с некоторыми из них я был знаком по антикоррупционной деятельности. Я объяснил им, чего мы хотим, на том и разошлись. Мы выдвинули требование освободить ранее арестованного Павла Губарева (хотя это, конечно, было сказано для красного словца), мы также требовали самостоятельности для Донбасса, чтобы народ сам решал свою судьбу. Позже к нам пришла информация, что из Запорожья и из Киева выдвинулись две группы захвата для штурма здания областного СБУ. Мы приготовились к обороне, начали строить баррикады. Но потом, посовещавшись, решили оставить здание, поскольку боеприпасов для организации нормальной обороны у нас не было. Наша задача была выполнена, оружие и боеприпасы мы взяли. Мы решили сначала отработать боевое взаимодействие и уже потом более подготовленными выступать дальше. Мы аккуратно его покинули, последний наш человек вышел за 10 минут до штурма. Они штурмовали пустое здание.

В это время мы уже переместились в областную администрацию. А там на каждом этаже был свой командир, общего руководства не было никакого. Они собирались, о чём-то договаривались, люди несли еду, тут же на каждом этаже пьянство… Для нас это было дико. Мы решили, что если нас будут штурмовать тут, то мы окажем сопротивление. Но на очередном совещании мы услышали, что нас планируют разоружить и сдать СБУ. Я сказал, что этот бедлам мы защищать не будем, и пусть они перебьют друг друга сами, разговаривать тут не с кем. И мы покинули это здание, сели по своим машинам и разъехались по домам. В итоге мы разуверились в так называемом движении НОД, поскольку не понимали, с кем в Донецке вообще можно разговаривать.

Одновременно я работал с другими городами на юге Донецкой области — Шахтёрск, Снежное, выезжал на Луганщину, где беседовал с казаками в Красном Луче для координации и организации общего движения. Изначально озвучивался такой сценарий — начинать захваты с Шахтёрска, потом вновь выходить на Донецк и продолжать работу там. Но потом было принято решение начинать со Славянска. Он стоит на трассе Харьков — Ростов, это основная автомобильная дорога, ведущая на юг Донецкой области. Он также находится на пути в Луганск и Луганскую область. А 12 числа мне позвонили и сообщили, что к нам едут добровольцы из Крыма. Я встретил их, провел в город и привёл к себе на базу. Их было 50 человек. У нас на тот момент было около 300 бойцов.

В этот же день мы удачно проштурмовали горотдел Славянска и Краматорска, был арестован исполняющий обязанности начальника горотдела Александр Давыденко, который в нашем городе крышевал торговлю наркотиками, в то время как второй зам, Белянин, занимался рынками и магазинами, и третий, Щеголь — фармацевтикой. Мы прекрасно знали, как нужно с ними разговаривать, чтобы поставить их на место, никаких особых проблем не было. На следующий день мы взяли горотдел СБУ без проблем,не ломая двери и т.д. У меня была договорённость о том, чтобы взять горотдел милиции мирно. Но Стрелков хотел решать вопросы по-другому. В итоге пришлось выдёргивать решетку на окне и заходить… С этого момента началось строительство укреплений и блокпостов вокруг города. Мы перекрыли основные магистрали, для этого задействовали технику и городские службы.

В первый день прибежала Неля Штепа и начала говорить: ребята, вы молодцы, я с вами. Она всегда отличалась склонностью к показухе, но своё дело знала чётко — как выбить из бюджета деньги и положить их себе в карман. И тут же вечером от Стрелкова к нам пришла информация, что Штепа договорилась с людьми из «Правого сектора», что она проведёт их в город и приведёт 60-70 человек с оружием в здание исполкома. В итоге вечером мы взяли здание исполкома под контроль — до этого оно было фактически открыто, там находился один сторож. И Неля пропала. Мы продолжили активно строить укрепления. На следующий день мы провели «народное вече», где собравшиеся жители города поддержали меня и выбрали народным мэром г. Славянска.

Изначально все оргвопросы мы решали сообща. Мы собирались с командирами, выносили общее решение и только тогда начинали что-то делать. В тот же день у меня состоялся разговор со Стрелковым. Он представился полковником ФСБ в отставке.Я как бывший военный, зная подчинение старшему, фактически переподчинил ему все силы ополчения городов, с которыми ранее взаимодействовал. Мы определились так: он занимается военными вопросами обороны города, я — вопросами жизнеобеспечения мирного населения города. При этом я оставил у себя в подчинении часть народной дружины Славянска, которая охраняла здание исполкома.

Первую неделю службы исполкома не работали, на работу никто не выходил. Все пребывали в лёгком шоке. На третий-четвертый день подтянулась группа «антитеррора» из Киева, которую возглавлял заместитель начальника антитеррористического центра Украины. Их было 15 человек, и мы их успешно ликвидировали.

ИА REGNUM: В чём был смысл нападения на город такими малыми силами? Они что, не представляли себе, что там происходит?

Дело в том, что им в поддержку выдвинулась бронегруппа. Бронетехнику мы отогнали. А 19 апреля мы получили первых трёх погибших уже в рядах ополчения. Приехали «правосеки» на четырёх джипах и обстреляли наш блокпост, и тоже были уничтожены.

И со стороны Изюма и Доброполья к Славянску постепенно начали стягиваться войска. К этому времени мы завернули к себе разведвзвод 25-й аэромобильной бригады (28 человек). Я завёл их в лес в районе БЗС, и мы блокировали их вшестером, пока к нам на помощь не подошла группа «Ромашки» и мы не договорились, что они сложат оружие. Мы привезли их в исполком, накормили, переодели в гражданскую одежду и отправили всех желающих по домам. Пять человек при этом осталось в ополчении. Потом мы захватили ещё одну группу 25-й аэромобильной бригады. Мне позвонили из Краматорска и сказали, что население держит колонну из 6 БМД. Я выдвинулся туда, пообщался с офицерами, объяснив им, что они прибыли на территорию, неподконтрольную хунте. Потом я сказал: ребята, давайте посидим, попьём чаю, а дальше делайте что хотите, но оружие оставьте здесь. Пока я с ними разговаривал, подтянулись наши ребята, и с флагами Народного ополчения Донбасса и России я повёз их через город по трассе в Славянск. Люди встречали колонну с огромной радостью. Так у нас появилась боевая техника. Часть личного состава и один из офицеров сразу перешли на нашу сторону.

Всё это время в городе продолжалось строительство укреплений. Нам не было смысла оборонять дальние рубежи, поскольку численность ополчения была небольшой, а протяжённость коммуникаций, наоборот, огромной. Мы не могли контролировать большую территорию, и все внешние блокпосты существовали в основном для проверки документов. К этому времени в районе Адамовки появилась блуждающая группа. Как потом выяснилось, это были решившие нажиться под шумок криминальные отморозки. Ребята поохотились за ними, в конце концов они были уничтожены. Точную дату вспомнить не могу, так как с начала апреля я практически не отдыхал и все события шли уже сплошной кинолентой.

С 15 апреля, когда у меня уже были полномочия представлять интересы жителей города Славянска, в своем заявлении (15.04.2014) я объявил о принятии необходимых мер по поддержанию правопорядка в городе, а именно о введении комендантского часа и запрете продажи алкогольных напитков с 20:00 до 10:00.

В течение трех дней была проведена определенная работа по пресечению торговли наркотическими веществами в городе. К 18 апреля торговля наркотиками прекратилась. Заявлением от 17 апреля 2014 года я объявил о начале процесса национализации (реприватизации) предприятий и рынков в коммунальную собственность города, так как знал, что многие из них были приобретены в частную собственность с грубыми нарушениями законодательства. Мы снизили арендую плату на рынках на 20%, что, соответственно, привело к снижению стоимости реализуемых предпринимателями товаров.

Одновременно мной была поставлена задача формировать инициативную группу по созданию территориальной общины из гражданских людей. Очень сильно помогли коммунисты, мы использовали их ресурс. Из представителей территориальной общины, которые избирались по системе десятник-сотник-тысячник, мы хотели создать орган, контролирующий либо же заменяющий полностью горсовет. 26 апреля 2014 года на общем собрании жителей города Славянска мы приняли устав о территориальной общине, положение о народной дружине (муниципальной полиции), заключили ряд договоров, в том числе о предоставлении во временное пользования помещений для ополчения, и решили ряд других важных вопросов. Мы хотели, чтобы на нашей земле было прямое народовластие без коррупции и олигархата — путем проведения реформы на уровне местного самоуправлении. По статьям 140-146 Конституции Украины, гражданами которой мы на тот момент были (до проведения референдума 11 мая 2014 года), местное самоуправление является правом территориальной общины. И управлять она может либо напрямую, прописав процесс принятия решений в уставе, либо через созданные ею органы местного самоуправления. 30 апреля на внеочередной сессии горсовета депутаты проголосовали единогласно и приняли решение о моём назначении председателем Славянского горисполкома.

Все эти дни я практически не спал. Днём я занимался делами города, принимал население, вечером и ночью вместе с казаками объезжал блокпосты, мы проверяли соблюдение комендантского часа. Одновременно мы организовали работу по учебным заведениям, провели совещание с директорами школ, училищ и детских садов. Когда противник подтянул артиллерию и начались миномётные обстрелы города, стало ясно, что детей надо вывозить. Мы закрыли учебный год, выставили всем ученикам оценки по итогам учебного года, чтобы не проводить выпускные экзамены, сразу же вывезли детей из интернатов и детских учреждений. С 19 мая нам перестали выплачивать пенсии, закрыли обслуживание в банках и казначействе. Благодаря неравнодушным людям к нам в город стала поступать гуманитарная помощь для мирного населения и ополчения. Это были продукты, медикаменты, одежда. Контролем за выдачей гуманитарной помощи населению занимались А. П. Хмелевой и М. В. Кузнецов. Мы сразу же начали выдавать гуманитарку пенсионерам и социально незащищённым жителям города, пострадавшим от артобстрелов. Все коммунальные службы продолжали работать, иной раз под обстрелами ремонтировали оборванные ЛЭП, водоводы, газопроводы, канализацию. Мной была создана инициативная группа из числа экономистов, юристов и финансистов для создания собственной муниципальной финансовой структуры, которая смогла бы обеспечить финансовую самостоятельность города и района. И при этом нападения, артобстрелы начали усиливаться.

Мы отдали гору Карачун — господствующую высоту. Её защищало всего 12-15 человек, которые, слава Богу, ушли с минимальными потерями. Когда «укропы» захватили Карачун, они начали располагать на ней артиллерию и обстреливать город. Одновременно они зашли со стороны Комбикормового и Рыбхоза, позже был занят блокпост БЗС и Краснолиманский поворот, кольцо сузилось. В пос. Андреевка правосеки при молчаливом согласии десантников из Черниговской бригады расстреляли мирных жителей, после такого наши перестали брать «укропов» в плен. На конец мая нас реально было 700 человек, и мы держали вокруг себя двадцатитрёхтысячную группировку. К этому времени мы уже сбивали их вертолёты и самолёты, успешно боролись с бронетехникой противника. Первый вертолёт мы завалили в районе Краматорска, «укропы» толком и не поняли, из чего мы его сбили. А потом каждый день мы одерживали по маленькой победе.

Ещё до майских праздников к нам заехала группа сотрудников ОБСЕ. Там было восемь офицеров стран НАТО — Германии, Польши, Швеции, Болгарии, Дании и четыре офицера ВСУ. Первый день они просидели в подвале исполкома. В этот же день стало плохо переводчику — он просто потерял сознание от переживаний. Чтобы представители Евросоюза поняли, кто мы, почему взяли в руки оружие, и что ополчение отстаивает интересы народа, у меня состоялся разговор с ними. На следующий день я устроил пресс-конференцию, чтобы родственники офицеров просто увидели, что они живы, и в качестве жеста доброй воли мы отпустили домой шведского офицера, больного сахарным диабетом. Он был передан приехавшим представителям миссии ОБСЕ, которую возглавлял Марк Этерингтон. А чтобы не нагнетать обстановку, офицерам я сказал, что они могут себя считать моими гостями, и что я отвечаю за их безопасность.

К этому времени у меня уже сложились хорошие отношения с миссией ОБСЕ. Мы продуктивно пообщались, и они попросили отпустить офицеров. Я поднял вопрос об обмене. К тому моменту уже был арестован мой помощник Игорь Перепечаенко. Я предложил начать разговор о том, чтобы освободить его и Павла Губарева. Миссия ОБСЕ выразила своё согласие и заявила, что будет выяснять этот вопрос по своим каналам. Таким образом, нашими действиями был инициирован процесс освобождения Губарева и Перепечаенко. 3 мая 2014 года офицеры, гостившие у меня, благополучно отправились по домам. Приезжал представитель России Лукин — я, честно говоря, так и не понял, зачем он приехал. То же самое и с Царёвым, который явно хотел пропиариться. Он привёз гуманитарку — пол-"Газели" макаронных изделий, пообещал еженедельно оказывать помощь, но в итоге больше от него в Славянск ничего не приходило — брехло, одним словом. Я передал офицеров Марку Этерингтону (как представителю миссии ОБСЕ) в присутствии Лукина, и все убыли в Донецк, где они с Тарутой устроили брифинг. Всем было сказано — благодарим товарища Лукина и товарища Таруту за усилия по освобождению офицеров. Но один из присутствовавших там корреспондентов спросил: не кажется ли вам, что нужно указать и на заслуги мэра Славянска Вячеслава Пономарёва в освобождении этих офицеров? Тут они стушевались и сквозь зубы признали, что да, мол, поучаствовал.

2 мая у меня был день рождения, который был омрачён смертью моего друга — погиб «Ромашка». Офицеры выпили за моё здоровье, один из тостов был за то, чтобы все военные в Европе объединились и вместе уничтожили фашизм, как семьдесят лет назад сделали наши деды. А потом решим, как нам жить дальше. Я старался им показать, кто мы такие, за что мы здесь стоим, что мы не террористы, а нормальные адекватные люди. Мы находимся на своей земле, и мы не хотим видеть здесь профашистски настроенной власти, укронацистов и иностранных наёмников, которые в это время уже воевали на стороне Украины под Славянском. У нас уже были первые пленные иностранцы. На стороне хунты воевали три ЧВК: «Академи» и «Грейстоун»(США) и польская ASGS OTAGO. В результате радиоперехвата стало понятно, что американцы (их подразделение стояло на Краснолиманском повороте) в основном обслуживали артиллерию и непосредственно в боестолкновениях не участвовали. К этому времени мы уже захватывали их оружие, в том числе экспансивные боеприпасы, запрещённые Венской конвенцией. «Укропами» также использовались кассетные и фосфорные боеприпасы.

Изначально американцы воевали на стороне украинцев по таксе $500 в день. Позже, в начале июня, когда у нас уже появились танки, они сказали: «Мы сюда приехали на сафари и за такие деньги воевать не будем». И их подразделение, человек 80, просто снялось и ушло, побросав палатки и снаряжение. Остались только поляки. Но когда американцам стали платить по $1000-1500 в день, они, вернувшись, принялись обстреливать город из гаубиц. Там были два негодяя с позывными «Буффало» и «Рокко», которые клали снаряды очень точно. Если украинские военные стреляли довольно-таки посредственно, то эти попадали вполне точно. Мне об этом неоднократно говорили командиры подразделений.

Нашей самой горячей точкой была Семёновка, которая держалась благодаря героизму и особому душевному настрою нашего ополчения. Через Семёновку проходил один из маршрутов снабжения города гуманитаркой и боеприпасами. Проскочить её было очень трудно и только на большой скорости. На 110 км/ч пролетала любая машина. Если меньше 70 км/ч, она попадала под миномётный обстрел, где-то около 90 — машину мог поймать танк. В те дни у нас вышел вперёд Моторола, показавший себя как отчаянный боец. У него тогда была маленькая группа. Гарнизон держал Кэп, в Николаевке стояли Минёр, Филин и Беркут. Пацаны показывали чудеса героизма. Был случай, когда у нас один парень из Красного Лимана сбил низко летящий вертолёт из ракетницы, чудом попав в кабину пилота. Отдельно хотелось бы поблагодарить разведподразделение, которое сбило ещё два вертолёта: один, с наёмниками, просто взорвался в воздухе, а второй, который шёл низко, они просто изрешетили из стрелкового оружия. В этом вертолёте и погиб украинский генерал Кульчицкий.

Настоящий праздник получился в Славянске 9 мая в День Победы! Даже маленький парад с бронетехникой удалось организовать. В этот день я понял, что референдум 11 мая мы проведем на ура. Особо хотелось бы рассказать о самолёте-разведчике АН-30. Его сбили днём на глазах всего города, жители с проклятиями провожали подбитый аппарат. Это событие многократно с комментариями выкладывали потом на ютубе.

Очень плохо была поставлена работа с гуманитарной помощью, поступавшей ополчению. Снаряжение и гуманитарка доходила к бойцам на передовой без должного контроля. У нас была заместитель командующего по тылу с позывным «Вика-Вика», есть данные, что она организовала разворовывание гуманитарки и реализацию медикаментов по аптекам, продуктов — через рынки. Позже, уже в Донецке, она была арестована. В начале мая Стрелков настойчиво посоветовал мне работать и согласовывать свои действия с Владимиром Павленко. Он работал в исполкоме начальником отдела соцобеспечения и труда, но не выполнял своих обязанностей, редко бывал на аппаратных совещаниях. На мои возражения и данные о непорядочности этого человека Стрелков не отреагировал. В основном Павленко пропадал в Донецке у Бородая (бывший премьер-министр ДНР Александр Бородай — ИА REGNUM). Стрелков дал мне номер Бородая, сказал, что он назначен из Москвы и с ним нужно связаться. Я созвонился с ним и поговорил. Никаких конструктивных предложений не поступило, так себе, разговоры ни о чём. Бородаю было сказано, что те люди, которых они назначают в парламент ДНР от Славянска, не имеют на то полномочий, в том числе и Павленко. Позже, когда в Донецк прибыл «Абвер», был вскрыт ряд фактов — в частности, гуманитарка, предназначенная именно для Славянска, оседала в подвалах областной администрации в Донецке. Воровство было ужасное. То, что пытались приписать мне, они все делали сами.

Вообще те, кто называл тогда себя «правительством ДНР», — это люди, которые тупо разворовывали гуманитарную помощь, денежные средства, которые собирали россияне и жители дальнего зарубежья. Славянск воевал, а в это время в Донецке «оплотовцы» и люди из «Востока» отжимали транспорт, переписывали на себя предприятия и квартиры. Есть данные, что идёт торговля углём с «укропами», продаётся металл, поступающий из России бензин реализуется через заправки. Гуманитарка приходит и реализуется через рынки и магазины, медикаменты — через аптеки. В общем, бардак, вот и моё отношение к ним было соответствующее.

Когда я разговаривал с Бородаем, он сообщил, что они готовят проект конституции. Я предложил ему ознакомиться с нашим проектом, так как мы, как я уже говорил, с самого начала проводили работу по всем направлениям. Я пытался разговаривать с этими «управленцами», дать им знать, что предназначавшаяся для нас помощь оседала в Донецке. Добровольцев, которые шли в Славянск, туда не пускали, они также оседали в Донецке. Мы пытались добиться справедливости. Я привык, что люди отвечают за свои слова, но тут я видел обратное. Случилось то, чего мы опасались больше всего, — в наше народное движение вмешалась проститутка-политика. Нас тупо использовали в угоду политическим и финансовым интересам. То, что мы подняли в Славянске, было прямо противоположно тому, что происходило в Донецке.

Так как финансирования города не было, средства мне поступали от моих интервью — были телеканалы, которые платили деньги. Из этих денег я выплачивал единовременную помощь семьям погибших, на эти же средства лечились ребята в госпиталях Донецка. На связи у меня был главный хирург Донецкой области, у нас были очень хорошие отношения, поэтому вопросы решались быстро. Ко мне также приходили бизнесмены и говорили: «Слава, мы знаем, что ты ничего себе не возьмёшь», — и давали деньги для нужд города. На момент ареста у меня денег оставалось 100 долларов и 743 гривны.

В один момент нам разгромили водовод, уничтожили основную подстанцию, разрушили высоковольтную линию, идущую от Краматорска. В городе исчезла вода, но мы нашли выход из положения. У нас была резервная линия водоснабжения города, и потихоньку воду можно было качать. В центре города у нас было много артезианских скважин и бань, которые питались водой из этих скважин. Мы сразу запустили по городу молоковозы и бочки с водой. Да, в кранах воды не было. Но чистая питьевая вода завозилась без проблем. По электричеству — у нас была четвёртая резервная линия энергообеспечения, которая осталась неповреждённой. Мы не могли включить весь город, но у нас были подключены все больницы, госпитали, исполком, обеспечены электроэнергией два штаба и узел связи. В течение трёх дней мы своими силами починили ЛЭП и водовод, обеспечив водой Краматорск, Дружковку и Константиновку. В Славянск воду подавать было нельзя, поскольку у нас не было энергообеспечения насосов откачки канализации. Тем не менее вода была.

Павленко всё это время, не поставив в известность меня как председателя исполкома, ездил в Донецк и общался с Бородаем. До меня дошла информация, что на пенсионное обеспечение людей, которые не получили пенсию, будет выделено 28 млн гривен. Я понял, что эти средства скоро будут получены и что мы сможем раздать их пенсионерам. Я дал указание Павленко делать списки, и на следующий день он мне их принёс. Я глянул и увидел, что половина этого списка состоит из уехавших, половина — из «мёртвых душ». В итоге десятого числа я был арестован, и на моё место был назначен Павленко — бывший работник СБУ, который, по моим данным, находился на связи с «той стороной». Он взял себе в помощники Фридона Векуа, который сейчас сдаёт всех, кто был с нами связан. А ещё раньше мной поднимался вопрос о его задержании, так как он был связан с сотником «евромайдана» и советником СНБО Олегом Котенко, но я не был услышан. Да, и 11 июня Павленко получил всё-таки деньги от Бородая, но, как известно, к пенсионерам и матерям с детьми эти деньги не пришли. Павленко сейчас прячется в Белоруссии, запросил там гражданство.

Когда «укропы» зашли в Славянск, всех людей, которые нас поддерживали, пропустили через подвал СБУ. Проводилась массовая вербовка — так поступала во время Великой Отечественной войны немецкая разведка. А потом повылазили все «мыши» — начали сдавать всех людей, которые работали с нами и помогали нам. Началось сведение счетов. Сейчас украинцы завезли туда по программе переселения много беженцев, не прижившихся в центральных и западных областях, много людей из Донецка, из Мариуполя, из Горловки. Они занимают чужие квартиры и дома. Сейчас заработал центр занятости, и если ты из Славянска, тебя направляют на работу в западные регионы Украины. По нашим данным, очень много людей болеют — возможно, их начали травить. Известно, что на станцию «Славянск» были доставлены две цистерны с каким-то боевым химикатом. В районе Химпрома находится большое скопление фосфора — самого завода уже нет, а хранилище с фосфором есть. При желании организовать катастрофу можно в три секунды.

Что касается настроения людей — нас ждут. Многие люди звонят мне, мы переписываемся в соцсетях. Многие запуганы и вынуждены смириться — у людей семьи и дети, им как-то надо жить. Их можно понять. Людей сгоняют на «патриотические» митинги, но достаточно посмотреть на фотографии, чтобы понять, о чём думает народ, — никто не радуется.

via regnum.ru

This entry passed through the Full-Text RSS service - if this is your content and you're reading it on someone else's site, please read the FAQ at fivefilters.org/content-only/faq.php#publishers.



29.10.2014
Loading...

Похожие статьи:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
вверх