Войти * Регистрация
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
} НОВОРОССИЯ

» » Доброволец из Екатеринбурга, воевавший на территории Украины: "Гордости за убийство славян я не испытываю"

Доброволец из Екатеринбурга, воевавший на территории Украины: "Гордости за убийство славян я не испытываю"



Ополченец Сергей назначил встречу возле печального, трагичного памятника в Екатеринбурге – "Черного тюльпана". Сергей – бывший военный, десантник, офицер запаса, воевал в "горячих точках". Нынешняя его мирная жизнь связана с охранным бизнесом. У него в Екатеринбурге есть семья, две дочери. Сергею (мы договорились, что не будем указывать его фамилию – прим.ред.) 48 лет. Выглядит гораздо моложе. "Потому что не пью, не курю и мясо не ем", – говорит мужчина. Он очень спокоен, сдержан и уверен в том, что все делает правильно, воюя за одну из сторон в соседней стране. Воевал в Луганской области на Украине в рядах ополченцев около трех недель, сейчас вернулся, но через несколько дней снова отправится туда.

– Сергей у вас в ухе слуховой аппарат. На Украине контузило?

– Нет. Это после службы слух начал падать. А аппарат мне, кстати, там, на Украине, ребята купили, заметив, что плохо слышу. Подарил командир отряда.

– Как вы попали в отряд? Кто предложил?

– Попал туда через знакомых. Они сами вышли на меня. Эти люди занимались здесь сбором гуманитарной помощи. Потом через Интернет нас познакомили с людьми из Восточной Украины, которые набирают добровольцев. Сначала я консультировал людей в Сети по артиллерийским системам. Потом спонтанно, так получилось, что поехал… Там требуются люди с боевым опытом. Вообще, туда едут из России три категории людей. Те, кто просто тащатся от войны, романтики… Это в основном молодые. Другая категория – патриоты, которые понимают, что если их ("Правый сектор") там не задавить, они пойдут в Россию. И начнут здесь мутить воду. Я как раз из таких. И есть такие, кто хотят заработать.

– Там действительно хорошо можно заработать?

– Я ничего не получал. Воевал в разведывательно-диверсионном отряде. Мы получали питание.

– Друзья, через которых вы попали, связаны с какими-то политическими силами?

– Я вне политики. И принципиально этим не интересовался.

– Как добирались?

– Я ехал с машиной гуманитарной помощи, которая шла из Екатеринбурга.

– Тяжело было пересечь границу?

– Нет. Сели в машину, нас перевезли. Ехал без документов, обходными путями, минуя КПП на границе. Таким же образом туда доставляется гуманитарная помощь из российских городов. Формируется небольшая колонна – и вперед.

– На работе вы как объяснили своё отсутствие?

– Я взял отпуск за свой счет.

– Рассказали, зачем?

– Естественно. Приняли нормально.

– А как жена отпустила?

– Был, конечно, не самый легкий разговор с ней. Она сначала упиралась. Но потом я ей объяснил. У меня младшей дочке год и восемь месяцев. Там тоже дети маленькие, их кто-то должен защищать.

– Не страшно было детей оставлять, семью?

– Во-первых, у меня опыт… Во-вторых, что на роду написано, так тому и быть. Я фаталист. Я боялся там больше всего, чтобы людей не подвести. А страха, что погибну, не было. Был азарт, волнение.

 

– Чем вы там занимались?

– Нашу уральскую группу, с которой я приехал, сначала определили в один отряд. Там мы обучали людей, из местных ополченцев. Потом нас перекинули в другой отряд. Там я командовал минометной группой. Наша работа заключалась в засадах на колонны "укропов", налетов на их посты и их места дислокации.

– Вы всё-таки офицер. А что там делали "романтики", которые оружия в руках не держали?

– Реально воюют всего процентов десять от личного состава ополченцев. И это профессиональные военные. Остальные стоят на блок-постах либо охраняют места дислокации. Это тоже работа, без этой помощи нам было бы тяжелее.

– Местное население как к вам относилось?

– Поддерживали. Помню, едешь по городу, автобус останавливается, водитель к нам: ребята, когда вы их додавите?!

– С негативом сталкивались?

– Я – нет. Я вообще с гражданскими мало сталкивался. Мы сидели в лесу, на базе.

– Много там русских? Россию обвиняют в том, что там воюют в основном россияне.

– Соотношение между украинцами и россиянами среди ополченцев где-то пятьдесят на пятьдесят. В ополчение насильной мобилизации нет, только добровольцы. Местные ополченцы – в основном, люди мирных профессий – водители, шахтеры, сталевары. А отсюда, из России, едут ребята с боевым опытом, которые прошли "горячие" точки. Изначально на сайтах предупреждали, что мы принимаем только таких, с боевым опытом. Не скажу, что все местные воюют. По городу иногда едешь, смотришь – здоровые лбы, и воевать не собираются, их как бы не колышит эта война. Хотя сейчас, возможно, уже таких не осталось. Идут бомбардировки Донецка и Луганска, а когда твои близкие гибнут, начинаешь понимать, что тебя это тоже касается. Я вот давно понял, что меня это касается. Поэтому вся эта бредятина: кто не скачет, тот москаль – дикость для меня. Я не понимаю, как можно запретить людям, жителям страны говорить по-русски, на родном языке.

– Нам никто не запрещает говорить в России на русском. Мы идем воевать на территорию чужого государства.

– Нет. Это не территория чужого государства. Это наша земля. Все эти города строились русскими людьми, моими предками. Мой предок по линии матери служил у Суворова. Я знаю свою родословную по линии матери, узнать родословную по отцу не получилось, дед погиб, кстати, освобождая Украину. Под Харьковом. Хотел бы я там побывать, но пока Харьков под правосеками… Я не считаю, что это чужая земля. Это наша земля, наш русский мир. Конечно, не хотелось бы убивать таких же славян, как и мы, но эти люди оболванены пропагандой.

– Но юридически это другая страна…

– Да мне плевать, что там юридически, это всего лишь слова. Там живут такие же люди, как я, которые нуждаются в помощи. В свое время я хотел поехать защищать Сербию. Но не получилось. Сейчас я защищаю людей на Украине. И у меня неплохо это получается. Наша уральская группа пользуется там уважением.

 

 

– Как думаете, чем это закончится?

– Думаю, что мы рано или поздно дойдем до польской границы. Если брать, то всю Украину. Не должно быть этих придурков, которые прыгают и орут: кто не скачет, тот москаль.

– А зачем вам, нам вся Украина? Тот же Львов? Поддержки, как на Востоке, от местных там не дождешься. Они другие, будут нас ненавидеть.

– Нужно воспитывать их нормально, в том ключе, что все мы разные, но все мы люди, на русском языке мы говорим или на украинском. Делить людей: москаль-не москаль – дикость. А если не возьмем Львов, то ничего не поймут. Мне их земля не нужна, ни огороды, ни дома. Но они ведь пытаются навязать другой части населения свои правила.

– А что вы делали с пленными?

– Решать, что делать с пленными, в компетенцию нашего отряда не входило. Отправляли, куда надо, там ими занимались. Что с ними делали, нас уже не волновало. Если в бою захватывали, раненым оказывали медицинскую помощь, как положено. Никто их не расстреливал. Но сразу скажу: "правосеков" в плен не брали, этих расстреливали в бою.

– А как вы их выявляли?

– У них униформа соответствующая – чёрная, и они стояли позади обычных солдат. Как заградотряды в Отечественную войну.

– Какие еще люди воюют с той стороны?

– Разные. Есть такие, кого просто призвали на военные сборы и сразу засунули на Восток. У таких моральный дух очень низкий. Есть фанатики – это "Правый сектор". Их воспитывали, обучали, им платят большие деньги.

– Какие слухи ходят насчет оплаты у ваших противников?

– По-разному. Наемникам из-за границы платят пять-шесть тысяч долларов.

– В месяц?

– В день. Но это всё по разговорам.

– А сколько, по разговорам, наемников из-за границы?

– В пределах 300-350. Я знаю, что там работают частные военные компании. Знаю, что там есть один француз, который в Сербии рулил наемниками. Он собирает людей. В основном это бывшие Blackwater ("черная вода" – частная армия, созданная в США в конце 90-х годов. – прим.ред.). Есть польские, германские наемники, прибалты. Сброд со всей Европы. Кстати, вот Мариуполь брали наемники, зная, что там нет сил, чтобы город отстоять.

 

 

– Идейные среди наемников есть?

– Да какие идеи остались у Европы, с ее гей-парадами?! Нормальные люди четко разобрались бы в обстановке. Я вот четко разобрался в обстановке, потому что понимаю, что каждый имеет право говорить на своем языке. Ведь Юго-Восток поднялся не потому, что кучка людей во главе с Болотовым (общественный, военный и государственный деятель самопровозглашённой Луганской Народной Республики, лидер ополченцев в Луганской области. – прим.ред.) решила взять власть в свои руки. Выстрелило в Николаеве, там разогнали митинг Антимайдана. Об этом мало кто говорил. Дальше по накатанной отработались в Одессе (имеется в виду трагедия, которая произошла 2 мая, когда пророссийских сторонников сожгли в Доме союзов – прим.ред.) Я разговаривал с местными ополченцами. Рассказали, что сначала на Юго-Востоке были мирные протесты, демонстрации. Тезисы были простые. Мы хотим говорить на языке наших предков, спокойно работать. Но правительство этого не услышало. Начали давить. Результат вы видите. Первыми поднялись ветераны ВДВ, "афганцы". Взяли СБУ, Дом советов в Донецке. Когда украинское руководство стало подвигать армию, стали обороняться. И пошли ополченцы из России: первыми из Крыма, потом донские казаки.

– Вы говорите: до польской границы дойдем и объясним им. Вас не пугает, что будут тысячи жертв?

– Вы понимаете, если мы не пойдем и не возьмем всю Украину, жертв будет еще больше.

– И что нам дальше с этим делать? К России присоединим?

– Зачем?! Не надо ничего никуда присоединять! Пусть они сами решают. Для России, для меня главное, чтобы Украина была дружественной страной, без натовских баз. Хотят они в гей-Европу – пусть валят в гей-Европу, меня это абсолютно не волнует. Просто не должно быть там противопоставления: этот москаль, этот хохол, москали – это плохо. Притом, что весь Киев говорит по-русски! Я учился в военном училище на Украине, в Одессе, и там все говорили по-русски. Они говорят по-русски, но из-за этой политики прогибания под Америку делают не то. Им желательно убрать оттуда всех местных жителей на Востоке и начать разработки сланцевого газа. Это делается, чтобы Америка блокировала сотрудничество с Европой относительно поставок газа. Они ведь кричат, что кроме нефти и газа у нас ничего нет.

– Что вы думаете про сбитый Боинг?

– У меня нет никаких сомнений, что Боинг завалила СУ-25 украинская. Чтобы подставить Россию, подставить ополченцев. Но не рассчитали траекторию падения самолета. Обломки должны были упасть на территорию России.

– Откуда у ополченцев такие данные насчет украинского самолета СУ-25?

– У ополченцев? Во-первых, радиоперехват у нас работал. Во-вторых, сами украинцы озвучили тут же, что это работа ополченцев и стали нести информацию про Бук, который якобы был захвачен.

– А был Бук?

– Не было никакого Бука. Мы захватили под Луганском воинскую часть радиоэлектронной борьбы, но там все было выведено из строя. Отработалась их авиация, ни одной целой машины не осталось. А то, что говорят про Бук… Даже если был бы, одна установка еще ничего решает. Чтобы сбить самолет, должен быть целый комплекс: РЛС (радиолокационный комплекс) и командно-штабная машина. Разговор казаков, якобы перехваченный СБУ, – фальшивка.

 


23.07.2014
Loading...

Похожие статьи:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
вверх