Войти * Регистрация
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
} НОВОРОССИЯ

Битва войск диванных



Битва войск диванных
Чем занимались пропагандисты, провокаторы и дезинформаторы на полях сражений Великой войны

Первая мировая война вошла в историю не только невиданной бойней на полях реальных сражений, но и первым в истории человечества опытом проведения масштабных пропагандистских баталий - за умы солдат и простого населения. Именно Большая война показала, что информационное оружие может быть ничуть не менее эффективной, чем винтовки и пушки. Именно тогда были отработаны все нынешние основные приемы ее ведения - манипулирование и жонглирование информацией, ее цензурирования, распространение «дезы», провокационных и деморализующих слухов и пропагандистских штампов.

Именно поэтому Первая мировая стала Первой полноценной информационной войной, в которой, кстати, Германия также потерпела поражение.

«Подлежит распространению вера»

Именно так переводится сам термин «пропаганда» - не нужно глубокого знания, не надо конкуренции различных источников информации, споров и столкновений различных взглядов. Достаточно просто верить: что, например, все немцы - садисты, или что все русские - безграмотные селюки, что суверенитет Бельгии - «клочок бумаги», или что Проливы (Босфор и Дарданеллы) - «исконно русска земля». И с этим жить. А всякого, кто сомневается объявлять «национал-предателем».

Первыми серьезное значение пропаганде стали предоставлять немцы, хотя впоследствии их опыт, как и в случае с применением ядовитых газов, переняли все враждующие страны. А к концу войны уже и сама Германия испытывала первоклассной пропагандистской обработки, организованной английским бароном и издателем первой массовой газеты «Daily Mail» Альфредом Хармсвортом Нортклиффом под руководством министра информации и тоже большого издателя Эйткена Уильяма Бивербрука.

Бюро военной пропаганды в Великобритании, деятельность которого довел до совершенства Нортклифф, появилось уже в сентябре 1914 года и под его эгидой работали такие мастера слова, как Редьярд Киплинг, Герберт Уэллс, Артур Конан Дойль. Достаточно вспомнить, например, талантливого, но явно пропагандистскую рассказ последнего «Его прощальный поклон» про Шерлока Холмса и снятые по его мотивам последние серии фильма о сыщике с Бейкер-стрит с Ливановым и Соломиным в главных ролях. Рассказ этот был впервые опубликован в 1917 году, а сам Конан Дойль, кстати, в 1914 году в возрасте 55 лет пытался записаться добровольцем на фронт.

К лету 1915 года бюро выпустило более 2,5 млн экземпляров книг, записей речей, официальных документов и листовок. Кроме того, появились и первые кинофильмы о войне. Одним из примеров может служить кинолента «The Battle of the Somme», что вышла на экраны в августе 1916 года, когда сама битва еще не была закончена.

«Таймс» от 22 августа так описывала киносеанс: «Многочисленная аудитория была возбуждена реалиями войны, представленными ей настолько ярко, что женщины порой закрывали глаза, не в силах видеть трагедию битвы, изображенной в фильме; мысль, которую, вероятно, разделяют все - весьма разумно, что люди могут взглянуть на то, что делают наши солдаты, за что борются и страдают».

Впрочем, в Первую мировую войну в пропаганде использовалась и в прямом смысле «вера», то есть религия. В частности, после вступления в Первую мировую войну Османской империи на территориях нынешнего Казахстана и Средней Азии распространились такие воззвания: «Мусульмане! Царствует над нами халиф ислама - турецкий султан ведет войну с Россией и другими союзными ей государствами. Каждый мусульманин должен сочувствовать этой священной войне Султана и обязан начать немедленно жертвовать деньги на ее нужды и на благо всего мусульманства. А тот, кто не в состоянии жертвовать, должен сам стать в ряды и бороться против неверных... Настало время освобождения от власти гяуров-русских...»

Немецкими агентами в среде среднеазиатских народов распространялись также слухи о поражениях русских войск, а малейшие успехи немецких и особенно османских войск безудержно восхвалялись.

Различие в вероисповеданиях использовалось турками и в качестве одного из оправданий уничтожения армян, ассирийцев и понтийских греков. Действительно много в чем благосклонны к России христиане именовались «опасными микробами и животными. Главным пропагандистом такой политики был доктор Мехмет Решид, губернатор Диярбакыра (город и район на Юго-востоке Турции), распорядившийся прибивать подковы к ногам депортированных армян. Также турецкие врачи-изуверы ставили медицинские опыты над живыми людьми (теми же армянами), пытаясь изобрести вакцину от тифа.

Отрубленные руки и мыло из трупов

В пропаганде обеими сторонами активно использовались образы тех, кто погибли геройской и мученической смертью. Причем именно идеализированные образы, не во всем совпадают с реальностью. Классический пример - история расстрелянной немцами в Бельгии медсестры Эдит Кейвелл, которая спасла десятки раненых солдат. Хотя в реальности ей было около 50 лет, пропаганда напирала на то, что изверги-немцы расстреляли юную девушку. Также рассказывалось, что немцы ее замучили в тюрьме и добили в бессознательном, полуживом состоянии. Результат был достигнут - после сообщений об акте такого зверства поток добровольцев в армию союзников удвоился.

Большую убедительную силу имела и легенда о «распятие канадца», а также рассчитана на чувства католиков ложь о насилиях над монахинями, «показания свидетелей» о муках католических священников, которых якобы подвешивали к колоколов. Но самой грязной и одновременно самой действенной ложью оказались сообщения о том, что немцы перерабатывают трупы солдат на мыло и на корм для свиней. Причем якобы трупы не только врага, но даже собственных солдат. Вполне вменяемые люди, узнав об этом, сжимали кулаки и тоже бросались в ближайших бюро по вербовке в армию.

«В массовой литературе еще в двадцатые годы были разоблачены наиболее известны факты лжи об отрубленных детских руках», - писал автор книг о военной пропаганде Рудольф Зульцман, но даже в 1927 году эту ложь еще можно было встретить на страницах лотарингский школьных учебников.

На этих примерах хорошо видно, как британская пропаганда «переиграла» немецкую, которая только оправдывалась чугунным языком: «Если бы мы отпустили медсестру Кейвелл, был бы рост числа женщин, участвующих в актах против Германии, а теперь они будут знать, что их строго накажут». Также широко освещалась трагедия пассажирского корабля «Лузитания», затопленного немецкой подлодкой в мае 1915 года и зверства немцев над мирным населением в Бельгии (в основном вымышленные, хотя отдельные случаи имели место).

Военная пропаганда англичан, а затем и американцев вообще изначально делала ставку на представление немцев как опасных и злобных варваров. Сами немцы позже признавали, что это был абсолютно правильный ход: страны Антанты подготовили своих солдат в любых ужасов войны. Немецкая и австрийская пропаганды все время пытались представлять противника как недолюдину, в смешном виде. Но при первой же встрече в бою «немецкая гордость» давала трещину - солдаты обнаруживали, что противник не такой идиот, как его рисовала пропаганда, и «шапками закидать» его не получалось.



«В результате наносилась огромное жаль, - писал немецкий военный историк Вальтер Николаи. - Наш солдат чувствовал себя обманутым, он переставал верить и во всем остальном нашей печати. Конечно, это никак не могло укреплять волю к борьбе и закалять. Наоборот, солдаты впадали в отчаяние».

Британский историк Нейл Грант так оценивает британские приемы информационной войны: «Хотя эта кампания, как, впрочем, и всякая пропаганда, не была абсолютно честной, она предоставляла немецкому населению более правдивую информацию относительно хода войны, чем оно получало от немецких властей, все еще предполагали славную победу».

Апогей «кровной вражды»

Противоборство Германии с Францией тоже шло не только штыками, но и пропагандистскими ударами. Еще после позорного разгрома Франции в войне с Пруссией 1870-71 годов, аннексии во Франции Эльзаса и части Лотарингии между двумя странами сохранялась своего рода «холодная война», которая получила название «кровной вражды». Во французском языке даже появился новый глагол "bismarquer" - "сбисмарничати" ("перехитрить", "вероломно-то раздобыть").

Едва начались боевые действия, прославленные французские карикатуристы начали создавать свои шедевры. Классический сюжет почтовой открытки - Вильгельм собрался в поход, однако он сидит не на лошади, а на игрушечном коне с ванной вместо туловища. Вместо традиционного шлема с пикой на голову надет ночной горшок. Свою армию он тянет за собой на веревке - платформу на колесиках с оловянными солдатиками. Высмеивание немецкого монарха в качестве командующего игрушечной армией должно было укрепить боевой дух французов.

Немецкая пропаганда же здесь снова работала по наезженной схеме: Франция выставлялась слабым, неорганизованным и плохо вооруженных, трусливым противником. Упоминалось и о «кровожадных французских разбойников», защититься от которых можно только «основательно выбив с них зуд шовинизма и национальное высокомерие». Французы тоже выставляли немцев нелюдями. «Солдаты кайзера выполняют свое разрушительное дело с удовольствием и изяществом злых и бессердечных дикарей», - писала газета Le Miroir в сентябре 1914 года, указывая на слепое повиновение приказам германского императора. Эти сообщения сопровождались фотографиями сожженных немцами церквей и библиотек. Они также печатались на пропагандистских почтовых открытках. Встречались и карточки со сценами пыток и убийств мирных граждан.

Другим направлением французской пропаганды было разбрасывание с непилотируемых воздушных шаров с помощью специальных приспособлений, так называемых «летучек» - газет и листовок на французском и немецком языках. Своим согражданам, попавшим в оккупацию, листовки должны были поднимать настроение, а немцев подавлять, призвать их к сдаче в плен, забастовки, революции.

Каждая воздушная пуля могла пролететь до 600 километров и сбросить до 400 газет. Но насколько много было таких шаров, можно судить, например, из того, что немецкие солдаты собирали и сдавали открытки десятками тысяч. Сброс происходило автоматически, небольшими пачками с помощью тлеющего зажигательного шнура, который пережигав поддерживающую нить. Правда, часть газет печаталась и на месте, «партизанским» способом, в подпольных типографиях.

Во время немецких побед в них сообщалось о тяжелых поражениях немецкого оружия. О русских, давно уже отвергнутых от границ, все еще сообщалось, что они движутся на Берлин, как в самом начале войны.



На немцев французы сначала сбрасывали главным образом карикатуры и листовки, в которых призывали идти к ним в плен, но с 1917 года стали сбрасывать и политические книги, брошюры, которые должны были доказать вину Германии в войне и способствовать революции. При этом использовались цитаты немецких философов и писателей, критиковали прусский милитаризм.

Но особенно сильно французские открытки действовали на соотечественников на оккупированных территориях. «Листки» с родины прятались ними со страстной жадностью и хранятся как сокровище. Люди безоговорочно верили пропаганде.

«Я пытался убедить молодую француженку в том, что жестокие не немцы, а сама война, и что грабежи - неизбежный спутник войны, - писал немецкий офицер. - Я мог ей рассказать, что уже в самом начале войны вступил вместе с первыми немецкими частями во французский город Бузьер, и что мы нашли город уже совсем разграбленным самими французами. Но собеседница резко выпрямилась и бросила мне в ответ: «Нет, господин, это неправда. Вы можете лишить меня жизни, но это неправда».

Новая жизнь русского лубка

В России огромную роль в пропаганде сыграли деятели искусства. Телевизора тогда не было, поэтому основную «лямку» пришлось тянуть живописцам и поэтам. Художники - как авангардисты, так и такие видные представители романтической, реалистической школы: братья Васнецовы, Константин Коровин, Абрам Архипов - создавали плакаты, сатирические открытки, понятны самому простому человеку. В своем творчестве многие (прежде всего авангардисты) возродили и успешно применяли народные традиции лубка.

Социальные плакаты информировали о мероприятиях, организованных в поддержку солдат на фронте, раненых и инвалидов. Благотворительность, пожертвования раненым, увечным воинам считались очень почетным делом. «Война, которая охватила кровавым пожаром почти всю Европу, принесла последнее время российским героям новое тяжкое испытание, - информировал плакат с изображением солдат, что задыхаются. - Наш противник, варварски разрушает памятники культуры и попирающий заветы гуманности, сейчас вводит в употребление один из бесчеловечнейших способов помощью удушающих газов. Но не страшны будут эти газы нашим защитникам, если мы обеспечим их достаточным количеством обезвреживающих средств. Ободренные всенародной помощи, надев предохранительные маски и очки, пойдут наши воины смелым, уверенным шагом навстречу победе и славе. Комитет «Воинам-героям на спасение от удушливых газов» устраивает на улицах Москвы и в дачных местностях кружечный сбор».

Так же эпически воспевалась сама война - как фактор, ломает устоявшийся ход времени, необходим кризисный момент на пути к обновлению человечества.

«У Вильгельма Гогенцоллерна размалюем рожу ярко. Наша пика - та же кисть, если смажем - ну-ка счисть!». «Франц послушался Вильгельма, а Вильгельм подвел - вот шельма! Глядь - медведь уже тут как тут, и приятелям капут». «Горько плачет мальчик Вилли, его здорово избили» - емкие и доходчивые лозунги под вкусными картинками.

Использовались и романтические, мифические образы: союзников по Антанте и противников России художники изображали, например, в виде античных богинь или животных - британский лев, галльский петух, немецкий орел.

Не отставала и русская поэзия «серебряного века». Вот, например, Владимир Маяковский, который и сам хотел идти на фронт (не взяли из-за политической неблагонадежности):

Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представленных к Георгию вычитывать из столбцов газет?!

Знаете ли вы, бездарные, многие, думающие, нажраться лучше, - может быть, сейчас бомбой ноги выдрало у Петрова поручика?..

Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?! Я лучше в баре буду подавать ананасну воду!

Маяковский в соавторстве с Казимиром Малевичем создал и свою серию ура-патриотических плакатов. Один авангардист рисовал, другой писал: «Немец рыжий и шершавый разлетался над Варшавой. И казак Данило Дикий продырявил его копьем. И ему жена Полина шьет штаны из цеппелина».

А вот стихи Валерия Брюсова:

Так! слишком долго мы коснели

и длили валтасаров пир!

Пусть, пусть из огненной купели

преображенным выйдет мир!

Подводя итог действий тогдашних диванных войск во всех странах, британский историк Нейл Грант пишет: «Поддерживаемая правительством пропаганда, использование печати и сознательное содействие развитию национальной ненависти стали одним из самых мрачных аспектов культурной стороны войны. Одним из последствий пропаганды стала невозможность компромисса по установлению мира. Она рисовала цели союзников как несомненно справедливы, а цели противника как олицетворение зла. В подобной атмосфере разумное обсуждение проблем становилось крайне тяжелым, а уравновешенность звучала как предательство. Пропаганда изображала новый мировой порядок в послевоенный период как мир «свободен для демократии». Порождая несбыточные иллюзии и посеяла зерна будущих разочарований.

Но никто не может предсказать будущее, и организаторов пропаганды эпохи Первой мировой войны нельзя винить за чудо успешное и морально отвратительное использование пропаганды, к которому впоследствии активно прибегали нацистская Германия, СССР и другие тоталитарные режимы».


23.08.2014
Loading...

Похожие статьи:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
вверх