Войти * Регистрация
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
} НОВОРОССИЯ

» » Почему Запад старательно не говорит о российском вторжении в Украину. («Atlantico», Франция)

Почему Запад старательно не говорит о российском вторжении в Украину. («Atlantico», Франция)



Почему Запад старательно не говорит о российском вторжении в Украину. («Atlantico», Франция)
1000 бойцов, танки и оружие из России... Фактическое присутствие России на востоке Украины не вызывает сомнений, в связи с чем украинская власть открыто говорят о «вторжение». На Западе же всячески пытаются избежать этого слова, чтобы тем самым не перечеркнуть перспективы мирного урегулирования ситуации.

Агрессия, эскалация, вмешательство... Такие понятия обычно используют западные лидеры для описания российских действий на востоке Украины. При этом слова «вторжение» всячески избегают. Для объяснения такого решения Запада выдвигается несколько аргументов. Мы попросили прокомментировать их специалистов по Восточной Европе и России Флорана Пармантьє и Сириля Бре.

Аргумент № 1: отношение общей численности российских войск на востоке Украины до максимальных возможностей российской армии и процентная доля возбужденного украинской территории не позволяют описать ситуацию как «вторжение».

Концепция вторжения не носит исключительно юридический характер.

Это точно такой же степени политическое, дипломатическое и военное понятие, которое играет не меньшую роль во всех этих сферах. Под ним суверенное государство имеет в виду разнообразные угрозы для своей независимости, территориальной целостности и суверенитета. Здесь также возможно накопление этих критериев.

В международном праве в договорах с коллективной безопасности отдается предпочтение наиболее беспристрастным и объективным понятием. Так, например, в статье 39 седьмой главы Устава ООН используется понятие «акта агрессии» и «угрозы миру» для обозначения причин, которые могут послужить основанием для собраний и действий Совета безопасности. В Североатлантическом договоре 1949 года, положил начало НАТО, содержится определение «вооруженное нападение». Что касается Хельсинских соглашений 1975 года (они лежат в основе Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе), там говорится о «захвате территории».

Кроме чисто терминологических споров, следует определиться с условиями возникновения угрозы для суверенитета государства со стороны военной силы. Исторические критерии вторжение в данном случае весьма ограничены: объявление войны, официальный намерении завоевать или оккупировать страну. Они не могут быть единственными критериями агрессии с точки зрения международного права. Несогласованное нарушение границы иностранными вооруженными силами, действия по поддержанию гражданской войны, посягательство на гражданский мир, кибератаки и экономическое давление - все это такие же акты агрессии.

Словесная баталия на самом деле очень важна в международной среде, но она не должна скрывать разногласия относительно реальной действительности.

С точки зрения слов приоритетное использование понятия «вмешательство» вместо «вторжение» преуменьшает масштабы действий Российской Федерации: вмешательство носит частичный, временный и ограниченный характер, тогда как вторжение - это что-то масштабное и устойчивое. Выбор первого определения также позволяет воздержаться от характеристики намерений Российской Федерации. Так же использован президентом Путиным во время интервью 31 августа термин «государственность» создает некоторую неопределенность, потому что может означать «государственное образование», «федеративное государство» или «независимая республика». Таким же образом, понятие «вмешательство» не приписывает стремление России аннексировать юго-восток Украины.

На самом деле ситуация уже вышла за пределы вмешательства, но еще не подошла и к вторжению: присутствие российских войск и техники на украинской территории было подтверждено по меньшей мере в Донецке и в окрестностях Мариуполя. Однако те несколько тысяч задействованных в Украине российских солдат безусловно не придерживаются стратегии завоевания. Так, повстанческие силы с российской поддержкой сосредоточены в нескольких четко определенных стратегических зонах, а не охватывают все русскоязычные регионы страны. Кроме того, Москва совсем не обязательно преследует такую же цель, что и в Крыму: юго-восток Украины не имеет такого стратегического значения, как базы Черноморского флота (при условии, что НАТО не стремится принять в свой состав всю объединенную Украину, ведь это привело бы альянс прямо до южных российских границ).

В военном плане, Российская Федерация обладает командными структурами, вооружением, традициями, опытом и технологиями, которые ставят ее в число военных держав первого плана, по крайней мере, в евразийской зоне. Такие развитые вооруженные силы по определению предлагают на выбор политическим властям широчайший спектр сценариев. Иначе говоря, с военной точки зрения России, безусловно, под силу устроить вторжение на всей украинской территории или ее части. Тем более, что украинская армия не чета российской, а Запад безусловно не решится отправить свои вооруженные силы в бой в самом центре Европы, как это было во время Второй мировой войны.

С политической точки зрения все не так очевидно. Стоит напомнить, что юго-восток Украины не обладает такой стратегической ценностью, как Крым. Кроме того, не нужно забывать и об экономической стороне дела: включение нового образования в состав федерации стало бы тяжелым бременем для государственных финансов, особенно на фоне санкций. Наконец, Москву могут вполне удовлетворить промежуточные решения, как уже показал целый ряд «замороженных» конфликтов. Российские власти могут стремиться к реализации осетинского или приднестровского сценария: речь идет о создании признанного лишь Москвой и ее союзниками государственного образования, без необходимости платить дипломатическую и финансовую цену аннексии. Такой вариант имеет несомненное преимущество, потому что позволяет надолго ослабить Украину и не допустить расширения НАТО на эту зону.

Аргумент № 2: Запад избегает слова «вторжение», чтобы не демонстрировать нежелание вмешиваться.

Несмотря на отсутствие слова «вторжение», заявления НАТО и его генерального секретаря Расмуссена возвращают Североатлантический альянс к его первоначальной задачи: противодействие советскому блоку и российской сфере влияния в Европе и на Ближнем Востоке.

Такие заявления абсолютно неуместны и бесполезны, ибо они лишь служат подтверждением российского восприятия конфликта в Украине и уверенности в том, что ставкой стало сохранение или потеря Россией зоны влияния.

Запад не вмешивается в первую очередь потому, что украинская власть не просила его это сделать, а это является необходимым условием по нормам международного права. Президент Порошенко ограничился просьбой о «материальную помощь» НАТО, что открывает возможность для поддержки самого разного рода, в том числе в виде выделенных МВФ 28 августа траншей. Существующие разногласия между западными странами тоже играют заметную роль. Дипломатические мотивы накладываются на вполне понятную сдержанность: никто не горит желанием вступать в бой с ядерной державой и еще больше разжигать конфликт. Кто сегодня готов умереть за Донецк? В России такие люди находятся. Но на Западе их нет.

Наконец, с самого начала кризиса в ноябре 2013 года Запад придерживается стратегии экономических и юридических санкций. «Мягкая сила» санкций, которую так расписывал финский премьер-министр Стубб, предполагает расширение сдерживающих мер по отношению к России. И хотя никто в Западной Европе не хочет умирать за Донецк, общественное мнение и руководство готовы к экономическим последствиям противодействия российской политике. Касается это в том числе и Германии.

Обозначения ситуации как «вторжение» означало бы новый этап в масштабах санкций: замораживание активов, осуждение в ООН, еще более жесткие финансовые меры.

Аргумент № 3: отказ от использования слова «вторжение» оставляет Путину возможность вывести российские войска, сделав вид, что на Украине их и не было.

Нынешняя на первый взгляд выжидательная позиция Запада оставляет российским властям возможность для отступления. Президент России - умный человек, который вот уже не первый месяц ведет игру, балансируя между силой и примирительными заявлениями. Сохранение определение «вмешательство» также позволяет показать российским властям, что новый этап санкций вполне возможен, и что их жесткость уже не за горами.

Стратегический интерес российского руководства вполне очевиден: ему нужно надолго ослабить Украину. Однако открытые сдержанностью Запада тактические интересы пока что отличаются неопределенностью и во многом зависят от соотношения сил. Последние десять дней мятежники ведут масштабное контрнаступление против регулярной украинской армии и достигли ощутимых успехов. Поэтому Москва может как ограничиться демонстрацией способности в любой момент изменить расклад на востоке Украины, так и попробовать развить преимущество, чтобы надолго подорвать единство Украины.


04.09.2014
Loading...

Похожие статьи:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
вверх