Войти * Регистрация
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
} НОВОРОССИЯ

» » Пылающая Украина глазами кыргызстанца (часть первая)

Пылающая Украина глазами кыргызстанца (часть первая)



Пылающая Украина глазами кыргызстанца (часть первая)
3 месяца на Украине провел коренной кыргызстанец, живущий в Бишкеке. Работая фотокорреспондентом Европейского пресс-фотоагентства (EPA) Игорь Коваленко наблюдал зарождение конфликта в Киеве, а также то, как насилие вышло за пределы столицы. С фотоаппаратом в руке он зафиксировал развитие боевых действий на юго-востоке Украины.

Редакция StanRadar.ком попросила Игоря Коваленко поделиться личными впечатлениями от увиденного. Это первая часть интервью.

SR: Ты был на майдане в Киеве. Пожалуйста, опиши свои впечатления.
— На Майдане были люди не только из «Правого сектора», но и обычные с сел, с районов, с областей Украины, которые просто не хотели жить с Януковичем.

Все мне говорили — «Мы не знаем, что нас ожидает завтра. Все меняется, а будущего у нас, и у наших детей просто нет». Всех это «задолбало». Началом Майдана стал разгон студентов с гитарами, которые захотели выразить свое мнение, сказать что они думают о власти. Но их «тупо» разогнали. Хотя, если бы они посидели еще пару дней поиграли на гитаре, они разошлись бы, и никакого Майдана бы не было.

SR: Можно ли сказать, что люди, митинговавшие на Майдане были наняты?
— Наверное, 50 на 50.

SR: Как ты это определил?
— Просто знаю. Мужики, которые приехали из сел, стоявшие и державшие кольцо Майдана, они, мне кажется, не были куплены. Им люди приносили кушать, а они говорили, «мы приехали, чтобы сместить Януковича».

А те, кто выступал от «Правого сектора» и из других организаций, которые сидели внутри периметра Майдана, периодически тренировались и ходили по городу с факелами, они, стопудово, были купленные. Они ходили с большими пластиковыми коробками, собирали деньги. Как до нас потом дошло, деньги туда просто клали утром командиры отрядов, а рядовые бойцы просто добирали деньги у народа «на поддержание революции».

SR: Изменилось ли на Украине отношение к Януковичу после того как он бежал, по прошествии этих месяцев?
— Не изменилось. Когда начались события на юго-востоке — он не вернулся. Если бы Янукович начал помогать финансово, что-то делать для своего Донецка, народ бы может по-другому на это посмотрел. А сейчас его даже видеть не хотят.

SR: Представители Киева утверждают, что на юго-востоке вооруженные люди частично финансируются именно за счет средств Януковича. Это не так?
— Не знаю. Простые люди этого ничего не видят. И на юго-востоке и в центре Украины.

SR: Сколько времени ты проработал на Майдане?
— Почти месяц.

SR: Когда все начиналось на Майдане, было ли среди митингующих понимание к чему это может привести?
— Нет. У них были радужные планы. Пережив две революции в Кыргызстане и видя, как мало в результате изменилось, я подсознательно понимал, что радость на Майдане от бегства Янковича преждевременна и напрасна. Надо было передавать власть конституционным путем, а не так как они это сделали.

Я своим коллегам рассказывал, что в Кыргызстане для того, чтобы первый президент, отрекся от власти, парламентская делегация летала в Москву. А второй президент в аэропорту написал отречение. В Кыргызстане прошло более цивильно, более законно.

А на Украине народ до сих пор не понял, куда это все идет и куда они пришли. Они даже не поняли, что произошло с Крымом. Они знают, что Россия его как бы забрала, но еще не осознали это.

SR: А почему не поняли?
— Мне кажется, что у них все эти 20 лет или даже 22 года работала сильнейшая пропаганда против России, против русских, «за самостийность и незалежность». Мне кажется, их так зомбировали.

SR: Были ли какие либо проблемы с безопасностью дл тебя именно в Киеве на Майдане?
— В Киеве нет. Именно на «пятачке», где находился Майдан, было спокойно. Но при этом, надо учесть, что было спокойно именно для иностранных журналистов. Не российских. Я представлялся как сотрудник Европейского пресс-агентства.

SR: То, что ты говорил на русском их не смущало?
— Нет, нет. Со мной работал Андрей Стенин из Москвы, с которым мы прошли Ошские события, Джалал-Абад и революцию 2010 года, Майдан, тот же самый… я его прикрывал, а он просто говорил: «Я из Бишкека» и все.

SR: А если бы он сказал людям, что на самом деле он из Москвы?
— Ему бы начали мешать работать. Московские ребята снимали тоже, но им говорили сразу: «Уходите. Не снимайте». Пытались закрыть объектив и так далее.
На юго-востоке ситуация обратная. Тут уже ребята прикрывали меня, говоря, что я из РИА «Новости» (Москва), а я говорил «Агентство Евро – Москва». Этого хватало.

SR: Если бы из своих фотографий или из того, что ты в целом видел, тебе бы предложили сделать символ Майдана, что бы ты вынес?
— Покрышки.

SR: Большую кучу горящих шин?
— Многие из коллег, с которыми разговаривали потом, все говорили: — «Надо выпустить сувенирный магнит – покрышки и огонь. Можно сразу же спросить — что это за город? И все скажут — Киев».

SR: А на юго-востоке?
— Там покрышек было уже мало, только поначалу, а потом просто были окопы, траншеи, бетонные перекрытия, горящие дома. Украинские военные и добровольцы стреляли, а куда прилетит снаряд из «Града» или минометный снаряд никто не знал.

SR: Сколько ты видел жертв за два месяца работы на юго-востоке Украины? Какими числами измеряется количество погибших?
— Точно не скажу, но я видел десятки погибших. Реально число значительно выше — я говорю о том, что видел сам. И я, и коллеги выезжали не всегда, когда надо было ехать, потому что боялись за свою безопасность. Иногда ты едешь в какое-то место, оно было за ополченцами, а когда ты назад возвращаешься, можешь оказаться уже в тылу у бойцов из Киева. Каждый день фронт уходил на 10-15 км вперед или назад. Трудно было понять, куда ты едешь, и куда ты попадешь.

SR: Как на вас — фотографов реагировали украинские военные и ополченцы? С кем работалось легче?
— С ополченцами было намного легче. Они разрешали снимать, они рассказывали что происходит. Многие при этом при этом останавливали нас, но когда мы представлялись, говоря, что мы из России, они спрашивали: «Где помощь, когда вы уже придете? Мы уже устали здесь стоять».

SR: Это когда про «помощь» спрашивали? В начале событий?
— Нет, в середине августа

SR: А когда ты уехал с юго-востока Украины?
— Я уехал 15 августа. До наступления ополченцев.

Твоя коллега Анна Яловкина из Бишкека просила спросить: Много разговоров идет о том, что и среди украинцев, и среди ополченцев есть некие иностранные военные — россияне или кавказцы? Так ли это?

— Меня много раз спрашивали об этом. Интересовались чаще всего наличием чеченских боевиков. Именно чеченцев я не видел. Знаю, что там много ребят из России, бывшие афганцы, просто бывшие военные люди, которым небезразлична судьба Украины. Они приезжали. По личному желанию. И это не была какая-то там команда сверху.

Ребята говорили, что видели из Испании ребят, которые за Донбасс воевали. С Сербии были ребята, воюющие за Донбасс.

SR: Какого возраста были добровольцы?
— По-разному. Мы видели девушек от 20 лет, и мужиков до 50 лет. Как-то ко мне подошел ветеран Великой Отечественной с женой и спросил: «Меня возьмут в ополчение? Я воевал здесь с фашистами. Моя жена была санитаркой, а я танкистом. Вот интересно, мне сейчас дадут автомат, хочу опять воевать с фашизмом».

Возраст разный был. У нас на фотографии была девочка, лет, наверное, 20, потом блок пост был и там две девочки — украинки, они показали паспорт, они снайперши в ополчении были.

SR: А среди бойцов АТО были заметны какие-то иностранцы?
— Я разговаривал с коллегами, которые там работали на «той» стороне, на стороне АТО, они говорили, что там много шведов, прибалтов, много поляков.

SR: Это тоже были добровольцы?
— Часть добровольцы, а часть — приезжали пострелять, как на сафари.

SR: Как менялось соотношение сил, соотношение по вооружению, по оснащению на юго-востоке между украинскими войсками и ополченцами?
— Поначалу ополченцы были вооружены старыми автоматами Калашникова, ружьями, самодельными пистолетами, гранатометами. Со временем у них появились и танки и установки «Град» и другое более современное оружие. Многое было отбито, я так понимаю, у украинской армии. Ребята рассказывали такой случай — поехали хохлы купаться, а ополченцы у них 4 танка угнали. Они даже не выставили дозор.

StanRadar.com: Ты в разговоре ссылаешься на неких «ребят», как на источник информации. Кто это - ополченцы?
- Нет, это журналисты. На Украине работает очень много коллег с разных агентств, начиная от «Associated Press» и заканчивая российскими журналистами, которые просто приезжают, работают, меняются, опять приезжают работать. Некоторые по два месяца сидят.

SR: По слухам вооружение и технику ополченцы получают из-за рубежа. Ты видел новое вооружение у ополченцев?
- Я лично не видел. Я видел старое оружие и старую технику. Если взять «Град» или танки, то на многих были две белых полосы (опознавательный знак украинской армии — прим. SR). Это значит, техника была отбита у украинской армии. Я сомневаюсь, что ополченцы сидели и рисовали бы эти полосы. У них много дел поважнее, чем заниматься этим. Новых танков, таких как в России я не видел.

SR: Но ты видел там какие-то российские воинские части?
— Россиян военных я там вообще не видел.

SR: Киевляне неоднократно объявляли о разгроме «российских военных колонн». Ты же ездил не только в ближние деревни?
— Там столько «фейков» было. Когда я был в первой командировке, был в Луганске, мы с коллегой утром завтракали, а тут пришло сообщение «на блокпост в 50 км от Луганска проходит российская военная техника – танки». Мы бросаем кушать, садимся в машину.

Едем туда. Приезжаем. Сидят ополченцы, тоже кушают и потягиваются. Мы – «А где танки»? Они – «Какие танки»? Мы – «Вот пришло сообщение, что тут танки». «Никаких танков не было. Давайте мы вас чаем напоим и езжайте назад с миром».
Там очень много «фейков», очень много.

SR: Откуда тогда у бойцов ДНР и ЛНР взялось такое количество оружия и боеприпасов?
— Как мне рассказывали ополченцы, которые служили в украинской армии еще в советское время, в районе Луганска и Донецка очень много бывших советских баз. При СССР большинство воинских частей было на юго-востоке.

Старое оружие было на складах. Просто в момент, когда было нужно, ополченцы его взяли. Допустим, километров 40 от Славянска находится соляная шахта. Мы ездили в первую командировку туда, ее охраняли украинские снайпера. Там, как нам сказали местные жители, лежит оружие со времен Первой Мировой войны. Первая Мировая, вторая Мировая, Советский союз – оно законсервировано. Оно в шахтах в смазке лежит.
3 месяца на Украине провел коренной кыргызстанец, живущий в Бишкеке. Работая фотокорреспондентом Европейского пресс-фотоагентства (EPA) Игорь Коваленко наблюдал зарождение конфликта в Киеве, а также то, как насилие вышло за пределы столицы. С фотоаппаратом в руке он зафиксировал развитие боевых действий на юго-востоке Украины. Редакция StanRadar.ком попросила Игоря Коваленко поделиться личными впечатлениями от увиденного. Это вторая часть интервью.

SR: Сколько ты пробыл на юго-востоке?
— Два месяца.

SR: Что тебе бросилось в глаза, когда ты приехал на юго-восток? Тогда еще, как я понимаю, боевых действий не было.
— Тогда, когда я в первый раз там был, стрельба уже была. В том же Славянске стояли ополченцы с оружием. Самыми интересными были вылазки украинской армии. Они приходили, брали блокпосты – ополченцы отходили. Они вычищали все, что у них есть из еды и вещей и уходили назад, на свои позиции. Это были еженедельные вылазки.

SR: Когда ты приехал в Славянск, еще до начала серьезных военных действий, люди, стоявшие на баррикадах понимали что противостояние может перерасти во что-то крупномасштабное?
— С нами на эту тему старались не говорить. Когда мы задавали вопросы, ребята просто отшучивались, типа – все будет хорошо. Месяца 2-3 и все закончится.

SR: Они надеялись, что покажут силу и все уладится?
— Наверное. Или на политическом уровне пройдут переговоры и все закончится.

SR: А чего они хотели? Почему они вышли? Почему юго-восток вообще поднялся?
— По двум причинам. Первая — Киев не захотел русский язык признать вторым государственным. Это важный момент для жителей юго-востока. Там почти 90% русскоязычного населения, которое говорит, пишет, понимает на русском, у которых праздники все связаны в большей степени с Россией, нежели с западной Украиной. Там свои ценности. Поэтому сразу отторжение пошло.

Вопрос от Анны Яловкиной: Чего хотят жители Юго-востока Украины: федерализации, полного отделения или присоединения к России?
— Жители юго-востока не хотели выходить из состава Украины. Они хотели конфедерации и свой язык. И все. И если бы Киев сразу пошел на эти условия никакой бы гражданской войны, никакого Донбасса и Луганска не было, не было бы этих никому не нужных жертв.

Просто бы официально сели, переговорили, решили, приняли все. Донбасс остался бы в составе Украины. А сейчас происходит то, что мы видим. Тысячи людей погибших, тысячи без крова остались, вообще без средств к существованию.

SR: Что говорят жители юго-востока об остальной части Украины и наоборот?
— Знаю, что в Киеве считают, что на юго-востоке окопались террористы, а на Донбассе думают — «В Киеве фашисты, мы не хотим жить с фашистским государством. Они убивают наши семьи, наших детей, сыновей. И мы просто не сможем с ними больше жить».

SR: А террористами в Киеве люди считают всех жителей юго-востока или лишь часть?
- Всех.

SR: Уточню — в Киеве, из тех, с кем ты общался в последнее время, действительно есть восприятие всего региона как сепаратистского? «Террористы сплошь и рядом» или, грубо говоря, «100 человек там контролируют все»?
— Они называют весь юго-восток «колорадами».

SR: Когда ты уезжал, какое настроение преобладало в Киеве — сдать этот регион или силой подавить сопротивление?
— «Закатать под асфальт», чтобы Украина была одной территорией, а всех недовольных выгнать. Многим просто говорили – «не нравится — езжайте в Россию и живите там».

SR: А на юго-востоке что говорили о Киеве и о Львове?
— Оставьте нашу территорию, хватит ее бомбить. До границ Харькова уходите, это город Изюм граничит со Славянском, и все и мы дальше не пойдем, останемся на своей территории, на нашей земле.

SR: Люди с юго-востока не готовы уезжать в Россию?
— Многие уехали и продолжают уезжать. Но большинство тех, кто остался, не готовы покинуть дома. У меня, допустим сестра, подруга ее, они работают, каждый день они ходят на работу. Правда, всех детей отправили кто куда, чтобы не попасть под бомбежку, а сами работают.

У подруги сестры в Славянске жила мама. Когда началась бомбежка Славянска, она выехала к дочке в Донецк. Вот, буквально перед моим отъездом, она вернулась в Славянск и через сутки приехала назад. Мы спрашиваем – что случилось?

Она рассказывает – «Подхожу к дому, дома свет горит. Я захожу, а там живут парни с «Правого сектора». Я им говорю – это моя квартира, а они говорят – теперь наша и закрыли дверь. Я постояла, подумала, села на транспорт и вернулась в Донецк».

Многие так думают в Донецке, что если сюда зайдет украинская армия, а нас не будет в квартирах, просто займут квартиры и будут жить, а потом никак их уже оттуда не выгонишь. А так есть хоть какой-то шанс, что если там живут, то хотя бы не выгонят. Хотя имея в руках автомат…

SR: В Киеве утверждают, что им удалось поднять уровень армии. Менялась ли каким-то образом поведение украинских солдат за эти месяцы? Может они как то стали действовать профессиональнее, оборудованы лучше?
— Нет. Так же все. Та же старая техника 70-х – 80-х годов. Плюс, ополченцы дорожили каждым человеком, берегли каждого бойца, когда начинался обстрел, все уходили в специально вырытые бункера. И уже из укрытия отвечали своим огнем. А украинская армия просто кидала массой, стараясь брать количеством.

SR: В чем это выражалось?
— Мне Андрей Стенин рассказал, что они идут в наступление так, как было во времена Второй мировой – тебе дали высоту, ты должен ее взять. Какие будут потери, их не волнует. Убьют 20, 50, 1000 человек – надо ее взять и все.

SR: Не считаясь с потерями?
- Да. А ополченцы жалели своих, действовали наоборот. Если угрожала опасность гибели подразделения, они просто оставляли высоту и уходили. Через сутки, через двое, через неделю они ее снова с боем брали.

SR: Было ли какое-то отличие в поведении между частями украинской армии и подразделениями территориальной обороны и т.д.? Вы же через блокпосты проходили?
— Через украинские блокпосты во второй поездке я практически не ездил. Было опасно, был высокий риск попасть в плен. Там нужна была аккредитация АТО. Если у тебя нет аккредитации, тебя могли арестовать, посадить в яму ту же самую или куда-то в подвал и потом через неделю о тебе вспомнить и начинать узнавать твои данные.

Поэтому мы не рисковали туда ездить. В первый раз, когда я там был, с ними еще можно было говорить, пока не было командиров – начальников. Они только появлялись, сразу начинали передергивать затворы и т.д.

А с ополченцами, что в первый раз, что во второй было просто. Просто во второй раз вышел указ Стрелкова, чтобы не снимали боевые позиции и КПП, только с разрешения Стрелкова или его зама. Не снимать лица ополченцев.

SR: Сначала большая часть ополченцев носили маски. Что-то изменилось?
— Потом Стрелков издал указ, чтобы бойцы сняли маски, чтобы народ видел, кто их защищает.

SR: Сейчас они без масок?
— Сейчас они без масок. Иногда многих спрашивают можно ли вас снять? Они говорят – да, пожалуйста, нам терять нечего, нас все уже знают. В принципе, у них уже в армии, сейчас, в ополчении, был указ того же Стрелкова запретить ношение масок. Так же у них «сухой закон». Они там не пьют.

SR: Они его выполняют?
— Может быть, когда никого нет они и пьют чуть-чуть. Но при нас — ни разу, никто. Мы ездили в Горловку, раз 5-6 с коллегой и при нас такого не было, даже запаха я не слышал ни от кого.

У них стол всегда завален был арбузами. И у нас уже была такая традиция – мы подъезжаем, там был некий Петрович, который за этот блокпост отвечал, он кормил нас арбузом, давал автоматчика местного и тот нас по Горловке провозил. Он очень хорошо знал местность, чтобы быстро снять и уехать. И в случае если начинался обстрел, знал, где находится близлежащее бомбоубежище. Чтобы можно было туда нырнуть. Мы его брали и чувствовали себя более уверенно.

SR: Как люди живут в городах без газа и с перебоями электроснабжения?
— Рубят деревья, готовят на плитках, на буржуйках.

SR: А что с ценами?
- С января месяца выросли сильно.

SR: Как выживают в Луганске и Донецке, города же находились же чуть ли не в блокаде?
— В Луганске вообще ничего не работает, а в Донецке маленькие магазины закрылись, а большие супермаркеты, пока свет есть, работают. Там были продукты. Народ, правда, скупал их очень помногу, но продукты были. В центре Донецка я ходил в магазин, там было все.

SR: Газ был?
- У них электричество. А вообще в одних районах был газ, мне говорили, в других нет. Те, что ближе к железной дороге и аэропорту, там естественно не было газа. Там просто народ жил в подвалах, особенно с наступлением темноты. У нас водитель был, так он рассказывал: «То я к соседу в подвал, то он ко мне в гости в подвал».

SR: Как сейчас видят будущее жители юго-востока? Чего они теперь хотят? Ты говорил, что вначале они хотели просто остаться в составе Украины с большей степенью автономии, с признанием прав на русский язык и т.д. А сейчас?
— Сейчас, однозначно, они хотят свободные республики – Донецкая и Луганская Народные республики. Не в составе Украины.

SR: А в составе России?
— Многие из руководства, например, говорили, что мы если отделимся, то будем проситься в состав России, но так же я слышал мнение, что «мы будем жить отдельно, а Россия будет нашим добрым соседом».

SR: А за счет чего они, как государство, надеются выжить?
— На юго-востоке много промышленных объектов. Это самые промышленные районы всего Советского союза. Они могут себя обеспечить практически всем.

SR: Ты уехал в августе, перед самым наступлением. Были ли заметны какие-то приготовления?
— Нет, тогда было затишье. Они стреляли, были локальные стычки, но именно такого, что завтра начнется – не было. Просто если бы были все предпосылки, что будет большое наступление, то большинство журналистов не уехали бы.

SR: Ты не жалеешь, что сам уехал?
- Отчасти. Я устал за три месяца нахождения на Украине. Вымотался, внутри было пусто. Хотелось на Иссык-Куль, отдохнуть.


11.10.2014
Loading...

Похожие статьи:
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
вверх