Банисадр и Ахмадинежад — единство непохожих, или Размышления о будущем Ирана

А. Банисадр и аятолла Р. Хомейни
Человек не на своем месте
Большой интерес у всех находившихся в Иране во времена революции вызвало появление в окружении Хомейни молодого, небольшого роста человека со смешно закрученными кверху усиками, придававшими лицу комическое выражение; лицо казалось всегда улыбающимся, каким-то несерьезным.
Такие строки посвятил в своих воспоминаниях первому президенту Исламской республики Иран Абольхасану Банисадру бывший советский посол в этой необычной стране В. М. Виноградов — свидетель драматических событий в ней и общавшийся со многими революционными деятелями, включая аятоллу Р. Хомейни.

Ремарка про необычность Ирана: она обуславливается во многом тем, что его так и не удалось вестернизировать последнему шаху, а адептам теократии за более чем сорок лет — исламизировать, о чем шла речь в моем иранском цикле статей. С Банисадром Владимир Михайлович познакомился в первые революционные дни и относился, во всяком случае на страницах мемуаров, с иронией, нарисовав напоминавший Е. Т. Гайдара портрет — идеалиста, мало смыслившего в реалиях не теоретической экономики, выросшего в богатой семье и жившего какой-то период времени в Париже на отцовские деньги. Банисадр недолго — характерная черта в биографии многих революционеров — побыл министром экономики и иностранных дел, а потом выдвинул свою кандидатуру на президентских выборах и, при поддержке Высшего руководителя Ирана аятоллы Хомейни, победил, оказавшись у штурвала в период, когда корабль иранской государственности штормило как никогда. Внутри страны набирало силу кровавое противостояние леворадикальной Организации моджахедов иранского народа (ОМИН) с исламистами, вовне началась иракская агрессия, причем в условиях, когда иранская армия была ослаблена репрессиями. Уточню на предмет воли рахбара: на первых порах он видел во главе государства лицо со светским образованием, ибо его идеализм в отношении будущего исламского мира сочетался с реализмом в плане видения политического устройства собственной страны, во всяком случае до 1981 г., когда после убийства бойцами ОМИН преемника Банисадра М. А. Раджаи — тогда же погиб премьер-министр Р. Бахонар — президентом стал аятолла А. Хаменеи, сам едва не павший в том же году. Покушение на него совершили бойцы еще более леворадикальной организации «Форкан» — о ней и об ОМИН речь шла в статье Ошибка рахбара, или Кадры решают все. Тому, что во главе исполнительной власти в Иране стал, в конце концов, аятолла, отчасти способствовал сам первый президент. Не будучи профессиональным управленцем, Банисадр не справился с кругом сложнейших задач, к тому же не свойственного ему военного характера, поскольку был назначен Хомейни Верховным главнокомандующим. Существовали еще две проблемы, сделавшие президентство Банисадра недолгим и завершившимся импичментом в 1981 г. Первая: он позволял себе, с точки зрения рахбара, излишнюю самостоятельность и даже критику процесса исламизации страны, носившего в значительной своей степени насильственный характер — наглядные примеры были приведены в упомянутом цикле. При этом у меня сложилось впечатление, что отношение самого Хомейни, до 1981 г., к исламизации носило двойственный характер. С одной стороны, он выступал против занятия всех ключевых должностей в государстве представителями лояльного ему — а было и не лояльное — шиитского духовенства. С другой — Хомейни не препятствовал исламизации тегеранской улицы «снизу»: действиям формировавшихся тогда отрядов КСИР, их нападениям на граждан, в том числе и на женщин, не соблюдавших навязываемый фанатиками дресс-код. Некоторая самостоятельность и такая, рискну предположить, черта характера Банисадра, как упрямство, привели его к конфликту с влиятельным главой Исламской республиканской партии (ИРП) сеидом М. Бехешти, также погибшим в 1981 г. в результате устроенного бойцами ОМИН взрыва.
М. Бехешти
Сеид в шиитской традиции — потомок Мохаммеда через его дочь Фатиму. Сеидом был А. Хаменеи. То есть в картине мира шиитов агрессоры совершили не просто убийство главы государства, но и, полагаю, акт святотатства. . При этом конфликт Банисадра и Бехешти носил скорее межличностный характер, поскольку второго нельзя назвать последовательным сторонником установления в Иране теократии. Будучи прагматиком, долгое время прожившим в ФРГ, Бехешти в данном вопросе занимал осторожную позицию. Их размолвка, думаю, лежала в плоскости конфликта, суть которого некогда сформулировал генерал-лейтенант А. И. Лебедь, в бытность свою главой Совбеза, объясняя Б. Н. Ельцину невозможность совместной работы с тогдашним главой МВД генералом армии А. В. Куликовым. Двое пернатых в одной берлоге не живут.

А. Хашеми Рафсанджани был проводником либерального курса и одним из богатейших людей Ирана
Не сложились у Банисадра отношения с другим лидером ИРП и главой меджлиса аятоллой А. Хашеми Рафсанджани — будущим президентом и проводником либерального курса, ратовавшим, после смерти Хомейни, за смягчение контроля со стороны государства над жизнью граждан. В сущности, вряд ли Банисадр проводил бы концептуально иную политику, останься он президентом. Вторая причина падения Банисадра вытекает из первой. Он выступал, по словам экс-посла в Иране А. Г. Марьясова, против господства в стране какой бы то ни было доминирующей идеологии, которую власти могли бы использовать как карающую дубину.
Тегеран 1979 г.: демонстранты с портретами Хомейни и Бехешти
Кроме того, при формировании правительства Банисадр
настаивал, — пишет А. Г. Марьясов, — на назначении министрами квалифицированных технократов, получивших образование в западных университетах.
В свою очередь Хомейни считал несколько иначе, однажды сказав. Нам нужны «духовно чистые люди», а не специалисты. Специалист, не проповедующий ислам, как говорил пророк Мухаммед, — «осел, нагруженный книгами».
В общем, рискну предположить, что Банисадр оказался случайным человеком во власти в крайне сложный период иранской истории. Почему случайным. Вот оценка, данная ему экс-главой Службы внешней разведки России, в 1979-м резидентом КГБ в Иране генерал-лейтенантом Л. В. Шебаршиным. Появился было президент Банисадр и уверенно, как казалось западным посольствам, пошел к вершинам власти. Бедный вечный студент Сорбонны Банисадр, бедные незадачливые аналитики! Подул колючий ветер, вышли на улицы и площади бородачи с автоматами, загремели выстрелы, захрустели кости под сапогами и прикладами. Сбрил президент роскошные усы, переоделся в женский хиджаб, спрятался в туалете самолета и так спас свою жизнь.
Спасли подвергшегося импичменту экс-президента офицеры иранских ВВС, угнавшие ради него и главы ОМИН М. Раджави «Боинг 707». В противном случае он мог разделить трагическую судьбу экс-главы иранского МИД С. Готбзаде, казненного в 1982-м. Но Банисадру повезло: он вернулся в Париж, где прожил безбедную жизнь. В 1991-м выпустил книгу «Моя очередь говорить: Иран, революция и секретные сделки с США», увы, не переведенную на русский язык. Умер Банисадр в 2021 г., впрочем, как политик он скончался на сорок лет раньше. Я думаю, причина кратковременной политической карьеры Банисадра кроется в неумении идти на компромиссы с сильными мира сего — с тем же Бехешти; в непонимании до конца сути происходивших в стране событий, подлинного расклада сил на неустойчивом в первые годы революции иранском политическом Олимпе — отсюда, как мне представляется, наивная надежда на широкую общественную поддержку в противостоянии с оппонентами из ИРП. Возможно, Банисадра подвела убежденность в неизменности патроната Хомейни, в конечном счете сделавшего выбор в сторону теократов. Последствия пребывания во главе государства случайных людей мы знаем не только на примере Ирана, но и постсоветского пространства: А. Эльчибей, С. Шушкевич, А. Акаев. Я перечислил фамилии ученых, зачем-то отправившихся в мир политики и наворотивших дел. Банисадр из этой среды. Да, в студенческую молодость бунтарь, но в зрелости преподаватель и ученый-экономист и, главное, не управленец, на гребне революционной волны не справившийся с кругом выпавших на его долю задач. В его недолгое президентство дела на фронте шли не очень, на улицах творилось невесть что. Другой вопрос, что справиться с ними было сложно в условиях крайней политической нестабильности, нарастающего упомянутого выше противостояния радикально настроенных сторонников превращения Ирана в теократию и ОМИН. Сын кузнеца, спецназовец, президент и хомейнист больше, чем сам Хомейни
Казалось бы, судьба первого президента Ирана свидетельствовала: в теократическом государстве фигура светского президента вряд ли в будущем возможна. Однако 2005-й изменил эти представления. В тот год победу на выборах одержал светский политик, но при этом полная противоположность Банисадра. Его имя известно даже далеким от политики россиянам: в первых числах марта объявленный мертвым, он оказался живым. Речь, разумеется, о Махмуде Ахмадинежаде. Ахмадинежад родился в 1956 году в деревне Арадан рядом с городом Гармсар. Через год отец Ахмадинежада, кузнец по профессии, перевез семью в Тегеран. В 1975 году Ахмадинежад поступил на инженерный факультет Тегеранского университета науки и технологий. В 1986 году он поступил в аспирантуру, в 1989 году вошел в преподавательский совет инженерного факультета Тегеранского университета, а в 1997 году получил докторскую степень. Во время обучения Ахмадинежад специализировался на дорожном транспорте. В годы ирано-иракской войны Ахмадинежад входил в состав спецподразделения Корпуса стражей исламской революции (КСИР), участвовал в разведоперациях на территории Ирака в иракском Курдистане. После войны занимал различные государственные посты в иранских провинциях Курдистан и Азербайджан, был губернатором провинции Ардебиль, а с 2003 года — мэром Тегерана.
Перед нами строки одного из ведущих отечественных иранистов В. И. Сажина. Как говорится — почувствуйте разницу с Банисадром. С одной стороны, интеллигент из богатой семьи, написавший книгу ученый, вознесенный хаосом революции на вершину власти, с другой — сын кузнеца и прошедший войну, возможно, убивавший в бою спецназовец. Ахмадинежад активно эксплуатировал образ народного президента
Я, к слову, не уверен: есть ли в мировой истории еще один президент-спецназовец, не являющийся кадровыми военным или выходцем из элитарной семьи. Как видим, биография Ахмадинежада подразумевает наличие приобретенных им управленческих качеств. Он их и демонстрировал, будучи мэром Тегерана. И его уместно сравнивать с генерал-адъютантом А. Н. Куропаткиным, бывшим хорошим начальником штаба дивизии, но оказавшимся не на высоте во главе армий.
Ахмадинежад, хотя и не разделил судьбу Банисадра, но в должности президента также оказался не на высоте. Почему. В. И. Сажин дает следующий ответ. Будучи выходцем из бедной семьи, Ахмадинежад строил свою избирательную кампанию во время президентских выборов 2005 года на популизме и обращении к самым необеспеченным слоям населения. В то же время он известен не только как защитник бедных, но и как исламский ультраконсерватор. Можно сказать, что Ахмадинежад больше хомейнист, чем сам аятолла Хомейни.
То есть, с одной стороны, популизм, который редко приводит к чему-то хорошему в политике, кроме разве что победы в предвыборной гонке. С другой — ультраконсерватизм, не нашедший поддержки со стороны значительной части населения. Возможно, при Ахмадинежаде Иран и не прошел точку невозврата на пути эволюционной трансформации из теократического в светское государство, но существенно затормозился в движении, поскольку президент
прочно встал, — пишет В. И. Сажин, — на путь, предначертанный имамом Хомейни. Естественно, что возвращение в политико-идеологическое лоно хомейнизма невозможно без ликвидации любых ростков либерализма, особенно в сфере идеологии. Следуя заветам имама, он уже запретил в стране западную музыку. Вместе с музыкой и песнями запретил и фильмы, в которых пропагандируются немусульманские ценности. Запрету также подверглись фильмы, в которых изображаются «заносчивые державы», — понятен намек на США. Возобновились гонения на нарушителей исламских правил ношения одежды.
Однако подобная реанимация насаждавшихся Хомейни норм шариата, последствия которых хотя бы частично пытались сгладить прагматичные Хашеми Рафсанджани и худжат-уль-ислам — титул в шиизме, более низкий, чем аятолла, — М. Хатами, не понравилась населению, демонстрировавшему неудовольствие в том числе и путем акций протеста. Вообще, стоит заметить: улица занимает важное место в политической жизни Ирана и влияет на происходящие в нем процессы. Касаясь ультраконсервативного курса Ахмадинежада, надо принимать во внимание, что от начала либеральных реформ Хашеми Рафсанджани и до прихода его к власти прошло шестнадцать лет, выросло поколение, воспринимавшее закручивание идеологических гаек как аномалию, к тому же в наступившую в эпоху интернета, существенно расширившего представления о мире и сделавшего их более независимыми, в том числе и от контроля со стороны государства. В 2005-м же в каком-то смысле повторялись события 1979–1981 гг., когда религиозно индифферентную часть общества снова стали активно принуждать жить по нормам шариата. Неудивительно, что один из иранских реформаторов-либералов С. Шариати заявил. Народу Ирана не нравится политика Ахмадинежада и что он хочет перемен.Самая главная обязанность тех, кто ждет прихода мессии, бороться с ересью и глобальным высокомерием.
Под мессией в шиизме подразумевается скрытый имам Махди. Эта доктрина стала инструментом во внешней политике Ахмадинежада. С глобальным высокомерием отождествлялся, разумеется, Запад, с которым не без успеха налаживали отношения Хашеми Рафсанджани и Хатами. Ахмадинежад обратил их усилия в прах. И ныне падающие на Иран израильские бомбы — отчасти, полагаю, следствие политики Ахмадинежада, поддерживавшейся А. Хаменеи. Я не оправдываю агрессию США и Израиля против Ирана, которая, на мой взгляд, носит не столько военный, сколько цивилизационный характер, но как здесь не вспомнить библейские строки:
Кто сеет ветер, пожинает бурю.
Итак, ни светский либерал, ни консерватор не справились с внутренними проблемами страны. Ахмадинежад усугубил их к тому же на международной арене. Возможно, причина в том, что оба, хоть и из разных социальных слоев, и с расходившимся видением будущего Ирана, и светские президенты, но при этом — ставленники духовенства. Банисадр, повторю, на первых порах пользовался поддержкой Хомейни, рассматривавшего его скорее своей креатурой, чем свободным в принятии решений президентом.
Без одобрения рахбара в современном Иране никто не может стать президентом
Ахмадинежад стал президентом волей А. Хаменеи и считает себя учеником аятоллы-консерватора М. Т. Месбаха Язди. Что ж, эволюционный путь трансформации власти от теократической к светской в Иране не реализуем? Не будем спешить с выводами и продолжим беседу в следующем материале. Поговорим о настоящих событиях и такой интересной фигуре, как Али Ардашире Лариджани. …он был жив, когда я собирался писать о нем. Что ж, продолжение будет посвящено его памяти. Использованная литература
Виноградов В.М. Наш Ближний Восток. Записки советского посла в Египте и Иране. – М.,2016
Льюис Н. Бани-Садр в США вновь выдвигает обвинения по делу 1980 годаПрезидент Ирана Ахмадинежад — портрет в политическом интерьереАли Лариджани – философ, жаждущий мести