Корейская война: Бой у Чосинского водохранилища. Начало

Хамхын сегодня — второй по величине город КНДР и крупный промышленный центр
В 1920 году японскими инженерами был разработан амбициозный план. Они построили плотину на впадающей в Ялу реке Чонджин — Чосин по-японски. В результате высоко в горах образовалось искусственное озеро длиной в 40 миль, вода из которого по системе трубопроводов спускалась вниз, питая турбины нескольких ГЭС. В результате захолустный корейский городишко Хамхын получил одновременно воду и электроэнергию, что предопределило его превращение в крупный промышленный центр — здесь производили взрывчатку, высокооктановый бензин для самолётов и многое другое.

Командир 1-й дивизии морской пехоты генерал Оливер Смит по прозвищу «Профессор»
В Хамхыне, в здании заброшенного инженерного колледжа генерал Оливер Смит по прозвищу «Профессор» разместил штаб своей 1-й дивизии морской пехоты. Здесь ему предстояло контролировать выполнение приказа, который лично он предпочёл бы не выполнять…
Командир 10-го корпуса генерал Нэд Алмонд по прозвищу «Нэд Дрэд»
О командующем 10-м корпусом армии США генерале Алмонде люди, хорошо его знавшие, говорили, что тот, даже окажись в одиночестве на необитаемом острове, сумел бы организовать там кризис. Генерал был из той категории теоретиков, которые никогда не признают факты, если те не укладываются в их теоретические представления. В состав его корпуса входили 7-я и 3-я пехотные дивизии и 1-я дивизия морской пехоты. С командирами пехотных дивизий проблем не возникало: все желания «Нэда» он ловили на лету, но упрямый «Профессор» был не из того же теста!

Чонсинский каскад ГЭС — видно, что местность… сложная!
Когда Алмонд озвучил план наступления, предусматривавший наступление на север фронтом длиной 400 миль, тремя дивизиями в разных направлениях, «Профессор» Смит начал возражать ему, объясняя, что этот план противоречит всем принципам военного искусства, подразумевающим концентрацию, а не распыление сил. Но главным было даже не это: всё снабжение наступающего корпуса, по плану Алмонда, «висело» на одной дороге вдоль Чосинского водохранилища, которая вся целиком представляла из себя идеальное место для засады: узкий проход с множеством слепых поворотов, простреливаемый с окрестных холмов. Как прекрасно помнил «Профессор», именно в таком месте Ганнибал организовал засаду у Тразименского озера, в которой уничтожил римские консульские легионы. В принципе, ничего страшного в этом не было: сложная местность просто предусматривала более медленное наступление — надо было предварительно занимать войсками холмы вдоль дороги, вести разведку на флангах. То есть действовать так, как это предусматривалось уставами. Но Алмонд был одержим идеей одержать молниеносную победу и до Рождества вернуть войска в Японию, на зимние квартиры. Поэтому возражение Смита командир 10-го корпуса проигнорировал. Теоретик «Нэд» считал, что КНА деморализована и бежит, а китайцы не вмешаются, поэтому мерами безопасности можно пренебречь, а «Профессора» (и всех офицеров морской пехоты в принципе) считал просто «излишне осторожным».
Горы Тэбек может и не сильно высокие, но очень крутые!
Боевой порядок наступления был следующий: южнокорейский корпус из двух дивизий двигался вдоль восточного побережья полуострова, американские войска действовали в горах — 1-я дивизия морской пехоты должна была выйти из Вонсана, пройти 40 миль на север, после чего повернуть на северо-запад, в горы Тэбек. Морпехам предстояло идти 70 миль по высокогорью — к Чосинскому водохранилищу, начинающемуся в 100 милях к югу от реки Ялу. После чего продолжить наступление к корейско-китайской границе, получая снабжение по одной дороге — ни железнодорожных путей, ни взлётно-посадочных полос в окрестностях не было!

Альфа Боузер по прозвищу «Альф» в Корейской войне был ещё полковником
Помощник начальника штаба 1-й дивизии морской пехоты полковник Альфа Боузер насчёт плана Алмонда высказывался достаточно неполиткорректно. Я думаю, что генерал Алмонд представил это в своём сознании как радикальную победу, которая уже у него в руках.
Смит же в очередной раз высказал своему командующему, что лезть в горы в преддверии зимы — несколько неосторожно: если и дойдём до Ялу, то как удержим там позиции в условиях столь сложной логистики? Но вновь получил только порцию обвинений в излишней осторожности.
Китайские военнопленные
31 октября 7-й полк морской пехоты отправил разведгруппы к Чосинскому водохранилищу. Здесь они повстречали южнокорейцев из частей, идущих в авангарде наступления. Они поведали союзникам, что в ходе боёв захватили 16 военнопленных из 370-го полка 124-й дивизии НОАК. Китайцы на допросе не отпирались и показали, что кроме них неподалёку ещё несколько сот тысяч коллег. Смит передал полученные данные в штаб Алмонда, но получил ответ. Эта информация не была подтверждена и в настоящее время не принята.
Штаб Макартура в Токио ответил директивой G-2, примерно в том же духе. Нет никаких положительных доказательств, что китайские коммунистические подразделения, как таковые, вошли в Корею.
2 ноября 1950 года морпехи из 7-го полка встретили в деревне Судонг. В сравнении с кишащим крысами складом в Хамхыне, место было приятным и здоровым: глубокое ущелье, переполненное валунами, сухое русло реки… Настроение у всех было приподнятое: последний натиск, победа, и — домой, в Японию, праздновать Рождество. Слухи о китайцах никого не смущали: разбили корейцев, разобьём и китайцев — подать их сюда! Собственно говоря, понять их было можно — всю КНДР 1-я дивизия проехала на грузовиках, не встречая сопротивления, а только детей на обочинах дорог, улыбающихся проезжающим машинам. Лейтенант Джо Оуэн вспоминал те дни. В наших рядах была большая энергия, мы были молодыми людьми на пути к приключениям, ветераны рассказывали истории о японской свирепости на тихоокеанских островах.
Морпехи играли в футбол, пели песни, курили и болтали у костров: обстановка больше напоминала студенческий турпоход.
Командир 7-го полка морской пехоты полковник Гомер Литценберг по прозвищу «Великий Белый Отец»
Только командир полка, седой полковник Гомер Литценберг по прозвищу «Великий Белый Отец», был неспокоен: опыт боёв на Сайпане и Тиниане подсказывал, что затишье не будет долгим. Он собрал в своём штабе офицеров и предупредил. Мы можем ожидать встречи с китайскими коммунистическими войсками, и важно, чтобы мы выиграли первую битву.
После чего объяснил, что китайцы — совсем не то же, что деморализованные корейцы: за ними стоит великая, древняя культура, мощь бесчисленного народа и… лучшие организация и боевая подготовка! Всё сказанное он приказал офицерам донести до последнего солдата. В общем, в этот вечер морпехи залезали в свои спальные мешки значительно менее самоуверенными. А ночью начался бой! Китайские народные добровольцы атаковали два батальона 7-го полка. Сражение продолжалось несколько дней и стоило полку 61-го убитого морского пехотинца. А потом китайцы ушли. Это отступление вогнало Смита и Литценберга в ступор: они что, не заинтересованы в победе на поле боя? Или это было предупреждением? Знаком не идти дальше? А может быть — пробой сил? А что если — символической попыткой показать Ким Ир Сену, что они выполнили условия союзного договора? Более того, «Профессор» решил, что китайцы могли быть заинтересованы в Чосинской ГЭС, энергия от которой шла в том числе и в Маньчжурию. Пленные, захваченные морпехами, говорили то же самое, что и их товарищи, захваченные корейцами. Они из 124-й дивизии, и поблизости ещё сотни тысяч китайских народных добровольцев.
Говорили они это настолько складно, что Смит решил, что возможно, это «легенда», которую заучивают на случай попадания в плен, и которая призвана ввести американское командование в заблуждение. Тем более что авиаразведка не обнаруживала ничего: не могли же эти сотни тысяч не оставлять следов? Представить себе, что это вполне возможно, американцы не смогли. Между тем китайцы тщательно маскировали свои передвижения, вплоть до того, что заметали вениками следы на снегу.
Генерал Чарльз Уиллоби, «домашний фашист» Дугласа Макартура
Генерал Алмонд лично приехал в Судонг и допросил пленных. И составил о них мнение, как о «банде любителей» — плохо обученных, плохо вооружённых и напуганных. В общем, не препятствие, а «беспокойство». Макартур прислал разобраться в обстановке своего начальника разведки генерала Уиллоби, урождённого Адольфа Карла Чеппе-Вайденбаха, коего сам «Дуг» называл «мой домашний фашист». «Домашний фашист» пользовался расположением своего патрона потому, что всегда поставлял ему только те сведения, которые тот желал слышать. Он доложил, что пленные китайцы были обычными добровольцами, по собственной инициативе записавшимися в КНА, и что их явно небольшое количество. Собственно говоря, Мао по Пекинскому радио говорил примерно то же самое, и Уиллоби не стал перепроверять данную информацию. Удивительно другое: в это время на западе полуострова китайские дивизии уже разбили 8-й кавалерийский полк в Унсане, уничтожив более тысячи солдат «войск ООН», но Уиллоби с Макартуром этот факт предпочли проигнорировать! В общем, Алмонд посчитал ложное отступление китайцев своей очередной великой победой.
Палубный реактивный истребитель F-9F «Пантера»
Между тем Оливера Смита отступление китайских народных добровольцев озадачило. Он приказал «Великому Белому Отцу» максимально снизить темпы наступления, рассчитывая дождаться, когда исчезнувшие дивизии себя проявят. Тем более что основания для беспокойства были: снабжение китайских дивизий было завязано на мосты через реку Ялу, и американцы их привычно начали бомбить, но… если в небе над Кореей американцы господствовали целиком и полностью — авиация Ким Ир Сена была уничтожена на предыдущем этапе конфликта, то над Ялу пришлось впервые столкнуться с советскими пилотами. 9 ноября произошёл первый бой реактивных самолётов — Грумман F-9F «Пантера» капитан-лейтенанта Уильяма Амена столкнулся с МиГ-15 капитана Михаила Грачёва. Несмотря на лучшие ТТХ, советские самолёты против «Пантер» выступили не слишком хорошо: строевые советские пилоты столкнулись с элитой американской авиации — лётчиками с авианосцев. В общем, несмотря на то что американский пилот одержал победу, бомбить переправы стало ощутимо сложнее.
В американской зимней форме в Корее было холодновато…
Вскоре боевые действия усложнили начавшиеся морозы. Температура упала до –18 градусов по Цельсию. Морские пехотинцы подготовились к холодам лучше, чем 8-я армия на западе полуострова: интенданты успели выдать морпехам парки с подкладкой из альпаки и ветрозащитные штаны, но… сама американская зимняя форма не была рассчитана на такую низкую температуру. Так же как не были приспособлены топливо для грузовиков и самолётов, двигатели вертолётов, батареи раций и смазка винтовок. Правда, мороз «прижигал» раны, так что от потери крови морские пехотинцы стали погибать реже. Но начали массово слегать с гриппом и обморожениями. Впрочем, для Алмонда холод не стал причиной скорректировать первоначальный план: он требовал у Смита продолжать наступление. Но «Профессор» уже вспоминал Наполеона, его зимнюю кампанию 1812 года и… начал потихоньку саботировать приказы! Для начала он, в отличие от других командиров (и Алмонда!), не повёлся на ложное отступление Пэн Дэ Хуая. Преследовать отступивших китайских народных добровольцев 1-я дивизия морской пехоты не стала. Затем, понимая, что против морпехов — четыре врага: горы, холод, китайцы и собственное командование, Смит стал сосредотачивать дивизию и задумался о строительстве укрепрайона, опираясь на который можно будет воевать дальше. Ну и отправил длинное послание коменданту Корпуса Морской пехоты США генералу Клифтону Кейтсу, в котором выразил сомнение в реализме планирования командования 10-го корпуса.
Транспортный «Дуглас» С-47, под них строили аэродром в Хагару…
Место для своего форта командир морпехов нашёл в деревне Хагару-ри, стоявшей на плоскогорье на конце залива Чосинского водохранилища. Поскольку «ри» по-корейски «город», морпехи эту частицу, в отношении данной деревни, откинули как ненужную и получили просто «Хагару». Это было что-то напоминающее старательский посёлок на Клондайке с населением человек в 500: набор непонятных халуп, по большей части глинобитных, но было и несколько бетонных строений. И целых две улицы. Плюс — школа и церковь. Впрочем, особого выбора не было: Хагару был самым большим населённым пунктом в районе водохранилища, который к тому же стоял на стратегической дорожной развилке — дорога отсюда шла по обеим сторонам водохранилища. Но главное: здесь хватало места для строительства взлётно-посадочной полосы! Такой, на которую смогли бы приземляться тяжёлые С-47 — генерал собирался завезти ими в Хагару основательные запасы оружия, боеприпасов, продовольствия и топлива.
Бульдозер «Катерпиллер» D-7Центр управления воздушным движением на аэродроме в ХагаруГенерал Сун Шилунь — командующий 9-й армией КНДГоворится, что 1-я дивизия морской пехоты США обладает самой высокой боевой эффективностью в американских вооружённых силах. Ваши генералы должны сделать её разгром своей главной задачей.Скоро мы встретимся с американскими морскими пехотинцами в бою, и мы уничтожим их. Когда они будут побеждены, вражеская армия рухнет, и наша страна освободится от угрозы агрессии.Командир 5-го полка морской пехоты Рэймонд МюррейПервый лейтенант Джон Янси, фотография так себе, но после 4-х ранений в лицо фотографироваться он, видимо, не любил…Капитан Уильям Эрл БарберПистолет-пулемёт М3 «маслёнка», активно использовался обеими сторонами конфликта«Когда кругом летает свинец — это самое паршивое место, где ты когда-то был…»Не имеет значения, где ты находишься, когда кругом летает свинец — это самое паршивое место, где ты когда-либо был…